Макаренко а.с. «педагогическая поэма»

Читать

С преданностью и любовью

нашему шефу, другу и учителю

М а к с и м у Г о р ь к о м у

В сентябре 1920 года заведующий губнаробразом вызвал меня к себе и сказал:

— Вот что, брат, я слышал, ты там ругаешься сильно… вот что твоей трудовой школе дали это самое… губсовнархоз…

— Да как же не ругаться? Тут не только заругаешься — взвоешь: какая там трудовая школа? Накурено, грязно! Разве это похоже на школу?

— Да… Для тебя бы это самое: построить новое здание, новые парты поставить, ты бы тогда занимался. Не в зданиях, брат, дело, важно нового человека воспитать, а вы, педагоги, саботируете все: здание не такое, и столы не такие. Нету у вас этого самого вот… огня, знаешь, такого — революционного. Штаны у вас навыпуск!

— У меня как раз не навыпуск.

— Ну, у тебя не навыпуск… Интеллигенты паршивые!.. Вот ищу, ищу, тут такое дело большое: босяков этих самых развелось, мальчишек — по улице пройти нельзя, и по квартирам лазят. Мне говорят: это ваше дело, наробразовское… Ну?

— А что — «ну»?

— Да вот это самое: никто не хочет, кому ни говорю — руками и ногами, зарежут, говорят. Вам бы это кабинетик, книжечки… Очки вон надел…

Я рассмеялся:

— Смотрите, уже и очки помешали!

— Я ж и говорю, вам бы все читать, а если вам живого человека дают, так вы, это самое, зарежет меня живой человек. Интеллигенты!

Завгубнаробразом сердито покалывал меня маленькими черными глазами и из-под ницшевских усов изрыгал хулу на всю нашу педагогическую братию. Но ведь он был неправ, этот завгубнаробразом.

— Вот послушайте меня…

— Ну, что «послушайте»? Ну, что ты можешь такого сказать? Скажешь: вот если бы это самое… как в Америке! Я недавно по этому случаю книжонку прочитал, — подсунули. Реформаторы… или как там, стой! Ага! Реформаториумы. Ну, так этого у нас еще нет. (Реформаториумы — учреждения для перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей в некоторых кап странах; детские тюрьмы).

— Нет, вы послушайте меня.

— Ну, слушаю.

— Ведь и до революции с этими босяками справлялись. Были колонии малолетних преступников…

— Это не то, знаешь… До революции это не то.

— Правильно. Значит, нужно нового человека по-новому делать.

— По-новому, это ты верно.

— А никто не знает — как.

— И ты не знаешь?

— И я не знаю.

— А вот у меня это самое… есть такие в губнаробразе, которые знают…

— А за дело браться не хотят.

— Не хотят, сволочи, это ты верно.

— А если я возьмусь, так они меня со света сживут. Что бы я ни сделал, они скажут: не так.

— Скажут стервы, это ты верно.

— А вы им поверите, а не мне.

— Не поверю им, скажу: было б самим браться!

— Ну а если я и в самом деле напутаю?

Завгубнаробразом стукнул кулаком по столу:

— Да что ты мне: напутаю, напутаю! Ну, и напутаешь! Чего ты от меня хочешь? Что я не понимаю, что ли? Путай, а нужно дело делать. Там будет видно.

Самое главное, это самое… не какая-нибудь там колония малолетних преступников, а, понимаешь, социальное воспитание… Нам нужен такой человек вот… наш человек! Ты его сделай. Все равно, всем учиться нужно.

И ты будешь учиться. Это хорошо, что ты в глаза сказал: не знаю. Ну и хорошо.

— А место есть? Здания все-таки нужны.

— Есть, брат. Шикарное место. Как раз там и была колония малолетних преступников. Недалеко — верст шесть. Хорошо там: лес, поле, коров разведешь…

— А люди?

— А людей я тебе сейчас из кармана выну. Может, тебе еще и автомобиль дать?

— Деньги?..

— Деньги есть. Вот получи.

Он из ящика стола достал пачку.

— Сто пятьдесят миллионов. Это тебе на всякую организацию. ремонт там, мебелишка какая нужна…

— И на коров?

— С коровами подождешь, там стекол нет. А на год смету составишь.

— Неловко так, посмотреть бы не мешало раньше.

— Я уже смотрел… что ж, ты лучше меня увидишь? Поезжай — и все.

— Ну, добре, — сказал я с облегчением, потому что в тот момент ничего страшнее комнат губсовнархоза для меня не было.

— Вот это молодец! — сказал завгубнаробразом. — Действуй! Дело святое!

В шести километрах от Полтавы на песчаных холмах — гектаров двести соснового леса, а по краю леса — большак на харьков, скучно поблескивающий чистеньким былужником.

В лесу поляна, гектаров в сорок. В одном из ее углов поставлено пять геометрически правильных кирпичных коробок, составляющих все вместе правильный четырехугольник. Это и есть новая колония для правонарушителей.

Песчаная площадка двора спускается в широкую лесную прогалину, к камышам небольшого озера, на другом берегу которого плетни и хаты кулацкого хутора. Далеко за хутором нарисован не небе ряд старых берез, еще две-три соломенные крыши. Вот и все.

До революции здесь была колония малолетних преступников. В 1917 году она разбежалась, оставив после себя очень мало педагогических следов.

Судя по этим следам, сохранившимся в истрепанных журналах-дневниках, главными педагогами в колонии были дядьки, вероятно, отставные унтер-офицеры, на обязанности которых было следить за каждым шагом воспитанников как во время работы, так и во время отдыха, а ночью спать рядом с ними, в соседней комнате.

По рассказам соседей-крестьян можно было судить, что педагогика дядек не отличалась особой сложностью. Внешним ее выражением был такой простой снаряд, как палка.

Материальные следы старой колонии были еще незначительнее. Ближайшие соседи колонии перевезли и перенесли в собственные хранилища, называемые коморами и клунями, все то, что могло быть выражено в материальных единицах: мастерские, кладовые, мебель. Между всяким добром был вывезен даже фруктовый сад.

Впрочем, во всей этой истории не было ничего, напоминающего вандалов. Сад был не вырублен, а выкопан и где-то вновь насажен, стекла в домах не разбиты, а аккуратно вынуты, двери не высажены гневным топором, а по-хозяйски сняты с петель, печи разобраны по-кирпичику.

Только буфетный шкаф в бывшей квартире директора остался на месте.

— Почему шкаф остался? — спросил я соседа, Луку Семеновича Верхолу, пришедшего с хутора поглядеть на новых хозяев.

— Так что, значится, можно сказать, что шкафчик етой нашим людям без надобности. Разобрать его, — сами ж видите, что с него? А в хату, можно сказать, в хату он не войдет — и по высокости, и поперек себя тоже…

В сараях по углам было свалено много всякого лома, но дельных предметов не было. По свежим следам мне удалось возвратить кое-какие ценности, утащенные в самые последние дни. Это были: рядовая старенькая сеялка, восемь столярных верстаков, еле на ногах державшихся, конь — мерин, когда-то бывший кигизом, — в возрасте тридцати лет и медный колокол.

В колонии я уже застал завхоза Калину Ивановича. Он встретил меня вопросом:

— Вы будете заведующий педагогической частью?

Скоро я установил, что Калина Иванович выражается с украинским проносом, хотя принципиально украинского языка не признавал. В его словаре было много украинских слов, и «г» он произносил всегда на южный манер. Но в слове «педагогический» он почему-то так нажимал на литературное великорусское «г», что у него получалось, пожалуй, даже чересчур сильно.

— Вы будете заведующий педакокической частью?

— Почему? Я заведующий колонией…

— Нет, — сказал он, вынув изо рта трубку, — вы будете заведующий педакокической частью, а я — заведующий хозяйственной частью.

Представьте себе врубелевского «Пана», совершенно уже облысевшего, только с небольшими остатками волос над ушами. Сбрейте Пану бороду, а усы подстригите по-архиерейский. В зубы дайте ему трубку. Это будет уже не Пан, а Калина Иванович Сердюк.

Он был чрезвычайно сложен для такого простого дела, как заведование хозяйством детской колонии. За ним было не менее пятидесяти лет различной деятельности.

Но гордостью его были только две эпохи: был он в молодости гусаром лейб-гвардии Кексгольмского ее величества полка, а в восемнадцатом году заведовал эвакуацией города Миргорода во время наступления немцев.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=18535&p=1

Антон Макаренко — Педагогическая поэма. Полная версия

Здесь можно скачать бесплатно «Антон Макаренко — Педагогическая поэма. Полная версия» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство ЛитагентАСТc9a05514-1ce6-11e2-86b3-b737ee03444a, год 2018.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание «Педагогическая поэма.

Полная версия» читать бесплатно онлайн.

Антон Макаренко – гениальный педагог и воспитатель. Его система воспитания основана на трех основных принципах – воспитание трудом, игра и воспитание коллективом.

В России имя Антона Семеновича Макаренко уже давно стало нарицательным и ассоциируется с человеком, способным найти правильный подход к самому сложному ребенку…Уже более 80 лет «Педагогическая поэма», изданная впервые в трех частях в 1936 г.

, пользуется популярностью у родителей, педагогов и воспитателей по всему миру. В 2000 г. она была названа Немецким обществом научной педагогики в числе десяти лучших педагогических книг XX века. В настоящем издании публикуется полностью восстановленный текст «Поэмы».

Книга адресована родителям и педагогам, преподавателям и студентам педагогических учебных заведений, а также всем интересующимся вопросами воспитания.

Антон Макаренко

Педагогическая поэма. Полная версия

К 130-летию со дня рождения Антона Семеновича Макаренко (1888–1939)

С преданностью и любовью нашему шефу, другу и учителю Максиму Горькому

© С. С. Невская, составление, вступительная статья, примечания, комментарии, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

От составителя

«Поэма всей моей жизни…»

Перед вами, дорогой читатель, удивительная книга – «Педагогическая поэма», внимательно читая которую проникаешь в глубины сознания тонкого знатока человеческой психологии Антона Семеновича Макаренко, масштаб личности которого вызывает глубокое чувство уважения.

В 2016 г. исполнилось 80 лет «Педагогической поэме», отдельное издание которой в трех частях появилось в 1936 г. «Поэма» имеет необычную десятилетнюю историю создания, но прежде чем раскрыть эту историю, обратимся к малоизвестным широкому кругу читателей страницам биографии А. С. Макаренко – великого педагога ХХ века.

Страницы жизни и деятельности А. С. Макаренко

А. С. Макаренко родился 13 (1 по ст. ст.) марта 1888 г. в г. Белополье (ныне Сумская область Украины).

Брат, Виталий Семенович, вспоминал, что отец, Семен Григорьевич, работал в железнодорожных мастерских (мастер-моляр). Сиротское детство наложило на характер отца свой след: «он всегда был немного замкнутым, скорее молчаливым, с небольшим налетом грусти».[1] Родился Семен Григорьевич в Харькове, где говорили на самом красивом русском языке.

Мать, Татьяна Михайловна, «и подавно не знала “украинской мовы” – ее родные были выходцы из Орловской губ.».[2] «Ее отец, Михаил Дергачев, служил небольшим чиновником в Крюковском интендантстве и имел в Крюкове довольно приличный дом. Мать происходила из дворян, но из обедневшей дворянской семьи».[3]

В семье С. Г. Макаренко было четверо детей: старшая дочь Александра, старший сын Антон, младший – Виталий и младшая дочь Наташа, которая умерла в детском возрасте от тяжелой болезни. Татьяна Михайловна была заботливой матерью и хозяйкой.

Виталий Макаренко признавался, что семья была патриархальной, как и большинство семей в ту эпоху. «Отец каждое утро и каждый вечер совершал перед иконой короткую молитву. В Белополье он даже был церковным старостой. Характеры у родителей были разные, но спокойные и у отца, и у матери. Мама была шутница, вся пронизана украинским юмором, подмечавшим у людей смешные стороны».[4]

Семен Григорьевич свободно писал, выписывал газету и журнал «Нива». Приложения к журналу содержал в строгом порядке; «здесь были полные собрания сочинений А. Чехова, Данилевского, Короленко, Куприна, а из иностранных писателей… Бьернстерне Бьернсон, С. Лагерлеф, Мопассан, Сервантес и др.».[5]

Читайте также:  Как помочь ребёнку преодолеть кризис 7 лет

Старшего сына Антона отец научил читать в пять лет. Виталий Семенович в своих воспоминаниях подчеркивал, что Антон «обладал колоссальной памятью, и его способность ассимиляции была, прямо, неограниченна.

Без преувеличения можно сказать, что в то время он, конечно, в Крюкове был самым образованным человеком на все 10 тысяч населения».

[6] Читал книги по философии, социологии, астрономии, естествознанию, художественной критике, «но, конечно, больше всего он читал художественные произведения, где прочел буквально все, начиная от Гомера и кончая Гамсуном и Максимом Горьким».[7]

По признанию брата, Антон Семенович особенно увлекался русской историей. Виталию Семеновичу запомнились имена известных историков: Ключевского, Платонова, Костомарова, Милюкова; читал «Историю Украины» Грушевского, книги Шильдера «Александр I», «Николай I».

Из всеобщей истории, вспоминал Виталий, его интересовала история Рима («он прочитал всех древних римских историков»), а также история французской революции, «по которой он прочел несколько трудов, из них довольно солидный в 3-х томах, перевод с французского (“Французская революция”) – имя автора я не запомнил».[8]

По количеству прочитанных юным Антоном книг, отмечал Виталий, далее шла философия («особенно увлекался Ницше и Шопенгауэром»). «Большое впечатление на него также произвели произведения В. Соловьева и Э. Ренара и книга Отто Вайнингера «Пол и характер». Появление этой последней книги в то время было настоящим литературным событием».

[9] Читал буквально все, что появлялось на книжном рынке из художественной литературы. «Бесспорными “кумирами” этой эпохи были Максим Горький и Леонид Андреев, и из иностранных писателей – Кнут Гамсун. Затем последовали Куприн, Вересаев, Чириков, Скиталец, Серафимович, Арцыбашев, Сологуб, Мережковский, Аверченко, Найденов, Сургучев, Тэффи и др. Из поэтов А.

Блок, Брюсов, Бальмонт, Фофанов, Гиппиус, Городецкий и др. Из иностранных авторов, кроме Гамсуна, назову: Г. Ибсен, А. Стриндберг, О. Уайльд, Д. Лондон, Г. Гауптман, Б. Келлерман, Г. Д’Аннунцио, А. Франс, М. Метерлинк, Э. Ростан и многие другие».[10] «Антон читал внимательно, поразительно быстро, не пропуская ничего, и спорить с ним о литературе было совершенно бесполезно».

Не пропускал сборники «Знание», «Шиповник», «Альциона», выписывал журнал «Русское богатство», петербургский сатирический журнал «Сатирикон» и московскую газету «Русское слово», покупал иллюстрированные журналы «Столица и усадьба», «Мир искусства».

Книги и сборники не хранил, «вся библиотека Антона состояла из 8 томов Ключевского – «Курс русской истории», и 22 томов «Большой энциклопедии», которую он купил в кредит в 1913 г.».[11]

В 1901 г. семья С. Г. Макаренко переехала в Крюков. В 1904 г. старший сын Антон с отличием окончил Кременчугское 4-классное городское училище, а в 1905 г. – педагогические курсы при нем. А с 17 лет он работал учителем сначала Крюковского 2-классного железнодорожного начального училища, затем железнодорожного училища на станции Долинская (1911–1914 гг.).

Работу А. С. Макаренко в Долинском железнодорожном училище наблюдал народный учитель Л. Степанченко. Он вспоминал: «А. С. Макаренко был всего тремя годами старше меня, но своей эрудированностью он удивлял и поначалу прямо-таки угнетал меня.

(…) Обнаружив в моей голове литературный вакуум, советует мне прочесть Лескова, Тургенева, Некрасова, Достоевского, Толстого Л. Н., Бальзака, Джека Лондона, Горького…». И далее: «Ученическая любовь к нему была всеобщей. И не удивительно: он все время был с детьми. Осень и весна – мяч, городки, канат-перетяжка.

Веселье, смех, и бодрость! И всюду он организующий, веселящийся вместе с ребятами. Зима – ученические вечера: интересные, красочно оформленные, с массой участников».[12]

В 1914 г. в 27-летнем возрасте А. С. Макаренко поступил в Полтавский учительский институт. В октябре 1916 г. был призван в армию и рядовым направлен в Киев. Весной 1917 г. его сняли с военного учета из-за близорукости.

В том же году он окончил учительский институт с золотой медалью, а с 9 сентября 1917 г. недолго преподавал в образцовом училище при Полтавском институте. После революции А. С.

Макаренко возглавил Крюковское железнодорожное училище.

С приходом в 1919 г. в Крюков армии Деникина Антон Семенович вернулся в Полтаву, где получил должность заведующего вторым городским начальным училищем имени Куракина. С осени 1919 г. А. С. Макаренко являлся членом правления городского профсоюза учителей русских школ, избирался заместителем начальника отдела трудовых колоний при Полтавском губнаробразе.

События Гражданской войны коснулись и семьи Макаренко. Отец умер еще в 1916 г., а брат Виталий, поручик, вынужден был эмигрировать (без жены и ребенка) в 1920 г. Решение А. С.

Макаренко поменять работу с обычными детьми на работу с несовершеннолетними правонарушителями, возможно, было вызвано сложными семейными проблемами.

Антон Семенович приступил к работе в колонии в местечке Трибы в 6 км от Полтавы.

Некоторое время (с 1922 г.) братья переписывались. В. С. Макаренко по памяти (письма сгорели) восстановил одно из писем Антона Семеновича: «“… Мама живет у меня. Она очень грустит по тебе и называет меня иногда Витей. Она постарела, но еще очень бодра и сейчас читает уже 3-й том “Войны и мира” Толстого…”.

“… После твоего ухода наш дом был разграблен, то, что называется до нитки. Не только унесли мебель, но даже забрали дрова и уголь в сарае…”. “… Я страшно жалею, что ты не со мной. У нас очень много мещан и до ужаса мало энтузиастов…”. “…Я думаю, что тебе рано еще возвращаться на родину.

Разбушевавшееся море еще не совсем успокоилось…”».[13]

Итак, в 1920 г. А. С. Макаренко принял руководство детским домом для несовершеннолетних правонарушителей под Полтавой, позже получившим название детской трудовой колонии им. М. Горького (1920–1928 гг.).

Этот период его жизни и деятельности изображен в «Педагогической поэме». Первую часть «Поэмы» («Горьковской истории») он начал писать в 1925 г.

С этого года Антон Семенович и его колонисты переписывались со своим шефом Алексеем Максимовичем Горьким.

Источник: https://www.libfox.ru/682150-anton-makarenko-pedagogicheskaya-poema-polnaya-versiya.html

«Педагогическая поэма» А.С. Макаренко

    В педагогической науке в конце 20-30-х годов 20 века главным направлением являлась педология, назвавшая себя наукой о целостном изучении ребенка. Педологи всё свели к изучению учащихся методом тестирования умственной одарённости, разработанными западными специалистами.

В итоге большинство советских школьников было признано умственно отсталыми. Кроме того, системой, внедренной по инициативе Луначарского, было отброшено воспитание коллективом. И лишь появление книги А.С.

Макаренко «Педагогическая поэма», которую прочитала вся страна, встряхнуло молодёжь. 

    «Поэма» сначала задумывалась как педагогический труд, где излагались бы принципы и методы воспитания нового человека. Скоро Макаренко понял, что такая книга будет понятна только специалистам, а он искал широкого читателя. Поэтому автор отказывается от формы мемуаров, а выбирает беллетристическую форму.

Макаренко не сразу решился показать первые главы Горькому А.М. – соратнику и наставнику: «…Я не хотел,— вспоминал Макаренко,— превращаться в глазах Алексея Максимовича из порядочного педагога в неудачного писателя». Однако Горький одобрил рукопись, и к 1935 году книга была закончена. В книге повествуется о становлении и развитии колонии им.

Горького, в которой трудился автор.

    Продумана и прочувствована писателем главная сюжетная линия книги. Три части «Педагогической поэмы» — три этапа становления и развития коллектива колонии имени Горького. 

    Получив задание организовать колонию для малолетних правонарушителей, Макаренко убежден был в одном: «Нужно нового человека по-новому делать». Но как это сделать, было неизвестно. Новых людей надо было воспитать из вчерашних преступников, беспризорников.

Это очень сложно, особенно когда в стране разруха, и, главное, никто не знает необходимой методики воспитания. Автор говорит, что много ошибался, создавал «коллектив из людей заблудших и отсталых».

Но было у него и других «подвижников соцвоса» самое главное: любовь к детям, желание помочь им.

    Начиная с завязки — прибытия в колонию первых шести воспитанников — действие развивается таким образом, что эпизоды, рисующие завоевания педагогического коллектива, сменяются ситуациями, которые снова отбрасывают колонию на исходные рубежи. Это и воровство, и набеги на сельские погреба, драки.

Это вспышка антисемитизма, мертвый ребенок, обнаруженный в спальне девочек. Макаренко верил в своих воспитанников, «всегда ощущал себя накануне победы, для этого нужно было быть неисправимым оптимистом». Шаг за шагом коллектив горьковцев набирает силу для решения новых задач, для «фанфарного марша».

 

    Во второй части рассказчик «задался целью изобразить главный инструмент воспитания, коллектив, и показать диалектичность его развития». В этой части показаны различные стороны жизни уже сформировавшегося коллектива. 

    Автор изображает героев в разных ситуациях, в каждом эпизоде чувствуется его вера в ребят, желание им хорошей судьбы. Колонисты самоотверженно трудятся, увлекаются театром. «Они стройны и собранны, у них хорошие, подвижные талии, мускулистые и здоровые, не знающие, что такое медицина, тела и свежие красногубые лица» — это описание выражает отношение автора. Герои ему симпатичны, он гордится ими. Ребята радуются, провожая своих лучших товарищей на рабфак, рад и Макаренко, для него это значительный, торжественный и тревожный момент. 

    Кульминацией второй части является сцена общего собрания колонистов, на котором решается вопрос о необходимости переезда в Куряж. Ответственность, напряженность, опасность этого момента вместе с Макаренко и его колонистами живо ощущает и читатель. 

    Автор показал «загаженную почву Куряжа», где гнездятся «нищета, вонь, вши». «Три сотни совершенно отупевших, развращенных, обозленных» ребят-куряжан представляют угрозу для о коллектива горьковцев. Рассказчик переживает, что же победит: коллектив или анархия? Куряжане сломлены. Блестящее завершение кульминационного фейерверка- гопак под гармошку. Это окончательно покоряет старожилов Куряжа: «А здорово танцуют, сволочи!..»

    В третьей части автор показал массовую «переделку» и доказал, что «силами коллектива эта переделка легче и быстрее». Скоро обитатели Куряжа преобразились. Макаренко с такой радостью и гордостью описывает события, что восхищает похорошевшая колония, а главное — сами ребята, которые составляют теперь единый, дружный, боевой коллектив горьковцев.

    А затем следует развязка основной сюжетной линии. Это два решающих события в жизни колонии.

Одно из них — приезд Горького к своим подшефным, другое — увольнение Макаренко с поста заведующего колонией имени Горького как педагога, предложившего «не советскую» систему воспитания.

Догматики от педагогики объединенными усилиями одержали победу над самостоятельно, творчески мыслящей личностью.

    В книге Макаренко речь идет о реальных событиях, о героях, списанных с натуры. Большинство героев книги имеют прототипов.

Некоторым из них автор оставил подлинные имена (Антон Семенович Макаренко, Калина Иванович Сердюк, Коваль), другим незначительно изменил, намекая на реальный прообраз (Калабалин — Карабанов, Супрун —Бурун, Колос — Голос, Браткевич — Братченко, Шершнев — Вершнев, Фере —Шере, Б. Ф. Григорович — Екатерина Григорьевна).

    То же самое можно сказать и о фабуле «Поэмы». События, составляющие ее основу, точно воспроизводят этапы роста колонии имени Горького.

    Но в книге есть и художественный вымысел. Например, колонист, ставший прототипом Ужикова, украл деньги не у рабфаковцев, а у самого Макаренко. Исследователи объясняют суть замены сюжетной ситуации: украсть у товарищей с точки зрения колонистской этики — самое тягчайшее преступление. Писатель тем самым подчеркивает предел нравственного падения Ужикова, своё отношение к нему. 

    Коллектив является главным героем книги Макаренко. Пути его создания, развития, наконец, активного действия и составляют основу содержания «Педагогической поэмы». 

    Но ведь коллектив не что-то безликое. Настоящий коллектив состоит из разнообразных неповторимых индивидуальностей. Поэтому-то в «Педагогической поэме» вместе с изображением роста коллектива перед нами развертываются судьбы отдельных, наиболее примечательных, его членов. Среди них — зачинатели колонии: Задоров, Бурун, Таранец; колонисты первых наборов: Карабанов, Братченко, Георгиевский, Ветковский, а затем Лапоть, братья Волковы, Олег Огнев. Автора интересуют поворотные моменты в формировании человека или такие ситуации, где он выявляет те или иные уже определившиеся качества своей натуры.

Читайте также:  Эффективность образования за границей поставлена под вопрос

    Например, эпизод, в котором Карабанов, вновь вернувшийся в колонию, получает задание привезти из города большую сумму денег. В этом эпизоде Макаренко демонстрирует становление нового в характере, свою веру в Карабанова.

    В Александре Задорове подчеркивается спокойная, доброжелательная уверенность, незаурядный интеллект, «прекрасная» «открытая улыбка».

Семен Карабанов — воплощение кипучего темперамента, который увлекает окружающих.

«Пристальный горячий взгляд», «полыхающие глаза» — это внешняя деталь, которая, однако, помогает представить самую сердцевину его пылкой натуры и определить положительное отношение к нему автора.

    Большинство колонистов раскрыты писателем более скупо. Но и в этом случае он умеет набросать запоминающийся портрет и точно определить основные черты характера героя.

Таков образ крестьянской девушки Наташи Петренко, которая станет одной из лучших колонисток: «В рыжем ореоле изодранного, испачканного бабьего платка на вас смотрит даже не лицо, а какое-то высшее выражение нетронутости, чистоты, детски улыбающейся доверчивости». Рассказчик наполняет её образ лиризмом. 

    Лирика и юмор присутствуют в человечной книге Макаренко. Юмор, которым писатель пользуется широко и свободно, оттеняет лирическое начало и вносит в «Поэму» «земные» и, вместе с тем, мажорные тона. 

    Иногда ирония Макаренко становится беспощадным смехом. Именно так изображены по недоразумению попавшие в воспитатели Дерюченко и Родимчик.

Первый из них, по словам Макаренко, «ясен, как телеграфный столб: это был петлюровец».

Портрет второго носит преувеличенный характер: «У него странное лицо, очень напоминающее старый, изношенный, слежавшийся кошелек. Все на этом лице измято и покрыто красным налетом».

    Но особенно ядовито высмеивает Макаренко своих извечных противников — далеких от жизни педагогов-схоластов, занимающих командные посты.

Это инспектор Шарин, употребляющий научные термины, но не знающий, что такое барометр, Варвара Брегель, которая на правах «высшего начальства» постоянно читает нотации.

Этих руководящих деятелей объединяет одно: приверженность педагогическим догмам, нежелание учиться у жизни, боязнь нового. 

    Их победа над Макаренко только кажущаяся. Заведующий снят с поста, но коллектив, им созданный, продолжает жить и развиваться. Макаренко доверили руководство коммуной имени Дзержинского, и первыми коммунарами становятся горьковцы.

    «Педагогическая поэма» заняла видное место среди произведений литературы социалистического реализма. Книга Макаренко прошла самую беспристрастную, самую объективную проверку — проверку временем. Пусть сегодня её партийность более чем неактуальна, современная молодежь о комсомоле знает лишь понаслышке, канул в лету культ коллектива. Дело в другом.

Макаренко – мастер своего дела, увлеченный педагог-практик. Если убрать идеологию, смысл книги мало изменится, это по-прежнему будет Поэма, ода педагогам и их воспитанникам.

Это ода человечности и нравственности, а эти ценности нетленны в любую эпоху: «У человека должна быть единственная специальность — он должен быть большим человеком, настоящим человеком».

Источник: http://reshebnik5-11.ru/sochineniya/makarenko-a-s/4868-pedagogicheskaya-poema-a-s-makarenko

Книга А.С. Макаренко «Педагогическая поэма» (стр. 1 из 3)

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Контрольная работа по книге А. С. Макаренко

«Педагогическая поэма»

Выполнила студентка 2 курса

исторического факультета

заочного отделения

Панфилова Е. М.

Проверил:

Кандидат педагогических наук

доцент Боброва М. В.

Воронеж 2010

ВВЕДЕНИЕ

Антон Семенович Макаренко (1888—1939) был талантливым педагогом-новатором, одним из создателей стройной системы коммунистического воспитания подрастающего поколения на основе марксистско-ленинского учения Его имя широко известно в разных странах, его педагогический эксперимент, имеющий, по словам А. М. Горького, мировое значение, изучается повсюду.

За 16 лет своей деятельности в качестве руководителя колонии имени М. Горького и коммуны имени Ф. Э. Дзержинского А. С. Макаренко воспитал в духе идей коммунизма более 3000 молодых граждан Советской страны. Многочисленные труды А С. Макаренко, особенно “Педагогическая поэма” и “Флаги на башнях”, переведены на многие языки.

Велико число последователей Макаренко среди прогрессивных педагогов всего мира.

Начальные страницы «Педагогической поэмы», описание жизни колонии на заре ее существования, поражает читателя: несколько полуразрушенных зданий, тридцать кроватей-дачек и три стола в единственной пригодной для жилья спальне, полуистлевшая верхняя одежда, вши и обмороженные ноги (большинство колонистов за неимением обуви обертывали ноги портянками и завязывали веревками), полуголодный паек, материализованный в ежедневной похлебке с неблагозвучным названием «кондер»,— словом, складывались условия, дававшие «простор для всякого своеволия, для проявления одичавшей в своем одиночестве личности».

УВАЖЕНИЕ ЛИЧНОСТИ ВОСПИТАННИКА

«… Я только один из многих людей,

находящих новые советские пути воспитания,

и я, как и все остальные, собственно говоря,

стоим еще в начале дороги»[1] .

Все понимали, что в колониях должны воспитываться новые люди, нужные нашей стране, нашему народу, и «делать» таких людей надо по новому, но как – никто не знал. Не знал и Макаренко. И хоть Макаренко понимал, что надо искать новые методы образования, он не испугался, и пошел по этому трудному пути.

Его первые воспитанники прибыли 4 декабря, их было шестеро: подростки и юноши с уголовным прошлым, привыкшие к безделью,- буквально издевались над педагогами. Макаренко рассказывает, что воспитанники просто не замечали своих воспитателей и категорически отрицали не только педагогику, но и всю человеческую культуру.

Они не хотели работать, не желали убирать за собой постели, носить воду для кухни, придерживаться какого бы то ни было режима, а воспитателей просто не замечали. Когда им хотелось, есть: они воровали еду. Когда они мёрзли: они жгли мебель или забор. Вот как описывает Антон Семенович их.

Бурун казался последним из отбросов, которые может дать человеческая свалка; в колонию он попал за участие в воровской шайке, большинство членов которой было расстреляно.

Таранец — юноша из воровской семьи, строен, весел, остроумен, предприимчив, но способен класть по ночам бумажки между пальцами ног колонистов-евреев и поджигать эти бумажки, а сам притворяться спящим. Волохов — «чистейший бандит с лицом бандита» и лучший из них Задоров — из интеллигентной семьи, с холеным лицом.

Но и этот «лучший» мог ответить так: «Дорожки расчистить можно, но только пусть зима кончится: а то мы расчистим, а снег опять нападет. Понимаете?». Мог так сказать, улыбнуться и забыть о существовании того, с кем говорил.

Макаренко с каждым днем терял все больше и больше контроля над ними. Но не терял надежды найти способ договориться с воспитанниками, атмосфера в колонии была так накалена, что Антон Семенович всем своим существом чувствовал, что нужно спешить, что нельзя ждать ни одного лишнего дня.

В это решающее время чашу терпения и выдержки Антона Семеновича переполнил наглый ответ Задорова. «И вот свершилось, я не удержался на педагогическом канате…- рассказывал Макаренко.- В состоянии гнева и обиды, доведенный до отчаяния и остервенения всеми предшествующими месяцами, я размахнулся и ударил Задорова по щеке»[2] .

После этого требования Макаренко начали безоговорочно выполняться.

Это было поворотным пунктом в поведении колонистов. «Мы не такие плохие, Антон Семенович! Будет все хорошо. Мы понимаем», — сказал Задоров в тот же день в ответ на распоряжения Антона Семеновича.

Много различных суждений вызывал и до сих пор вызывает удар, нанесенный Задорову, и его последствия. Сам Макаренко расценивал этот случай не всегда одинаково.

«В начале моей «Педагогической поэмы»,- говорил Антон Семенович, — я показал свою полную техническую беспомощность… Тогда я сделал большую ошибку, что ударил своего воспитанника Задорова.

В этом было не только преступление, но и крушение моей педагогической личности» [3] .

«…Я пережил всю педагогическую несуразность, всю юридическую незаконность этого случая, но в то же время я видел, что чистота моих педагогических рук — дело второстепенное в сравнении со стоящей передо мной задачей…Нужно, однако, заметить, что я ни одной минуты не считал, что нашел в насилии какое-то всесильное педагогическое средство. Случай с Задоровым достался мне дороже, чем самому Задорову»[4] .

«Разве удар — метод? — спрашивает Антон Семенович. — Это только отчаяние»[5] .

В разговоре с Екатериной Григорьевной Макаренко сказал: «… я мог бы и не бить, мог бы возвратить Задорова, как неисправимого, в комиссию, мог причинить им много важных неприятностей. Но я этого не делаю, я пошел на опасный для себя, но человеческий, а не формальный поступок… Кроме того, они видят, что мы много работаем для них. Все-таки они люди»[6] .

Воспитанники Макаренко не могли не почувствовать, что его страсть ответственна в самой своей глубине, что корень большого гнева Антона Семеновича — в новом человеческом отношении к ним, отношении не как к правонарушителям, а именно как к людям.

«Надо,- говорил Макаренко,- уметь работать с верой в человека, с сердцем, с настоящим гуманизмом»[7] .

Искренняя вера в человека, глубокий, подлинный гуманизм создали Макаренко уважение и авторитет и привели к «поворотному пункту» в поведении воспитанников колонии.

Начиная работу в колонии, Макаренко сначала считал, что его задача — «вправить души» у правонарушителей, «сделать их вместимыми в жизни, т. е. подлечить, наложить заплаты на характеры»[8] . Но постепенно он повышает требования и к своему делу, и к себе, и к своим воспитанникам.

Его перестают интересовать вопросы исправления, перестают интересовать и так называемые правонарушители, так как он убеждается, что никаких особых «правонарушителей» нет, есть люди, попавшие в тяжелое положение, и жизнь каждого из них представляет собой «концентрированное детское горе» маленького брошенного в одиночестве человека, который уже привык не рассчитывать ни на какое сожаление.

Антон Семенович видел не только «безобразное горе выброшенных в канаву детей», но и «безобразные духовные изломы у этих детей»[9] . Он считал себя не вправе ограничиться сочувствием и жалостью к ним.

Горе этих детей, говорил он, должно быть трагедией всех нас и от нее мы уклоняться не имеем права. Сладкую жалость и сахарное желание доставить таким детям приятное Макаренко называл ханжеством.

Он понимал, что для их спасения необходимо быть с ними непреклонно требовательным, суровым и твердым.

Непреклонная требовательность и твердость в сочетании с глубоким уважением и доверием, активизирование вспыхнувших подожительных черт в характере воспитанника и неумолимая борьба с отрицательными дали возможность Антону Семеновичу придти кратчайшим путем к цели, которая стала для него главной и единственной, — воспитать каждого колониста так, чтобы он был настоящим советским человеком, образцом поведения. И мы видим, как постепенно воспитанники Макаренко становятся искренними, горячими и благородными натурами.

ПРОБЛЕМА ЛИЧНОСТИ И КОЛЛЕКТИВА

Воспитание в коллективе и через коллектив — это центральная идея его педагогической системы, красной нитью проходящая через всю педагогическую деятельность и все его педагогические высказывания.

Макаренко считал, что воздействовать на отдельную личность можно, действуя на коллектив, членом которого является эта личность. Это положение он назвал “ Принципом параллельного действия”.

В этом принципе реализуется требование коллектива — “один за всех и все за одного”.

“Принцип параллельного действия” не исключает, однако, применения “принципа индивидуального действия” — прямого, непосредственного воздействия педагога на отдельного воспитанника.

Одним из важнейших законов коллектива Макаренко считал “закон движения коллектива”. Если коллектив достиг поставленной цели, а новых перспектив перед собой не поставил, наступает самоуспокоение, нет больше стремлений, воодушевляющих участников коллектива, нет у него будущего. Развитие коллектива останавливается.

Коллектив всегда должен жить напряжённой жизнью, стремление к определённой цели. В соответствии с этим Макаренко впервые в педагогике выдвинул и разработал важный принцип, который он назвал “системой перспективных линий”. “Человек не может жить на свете, если у него нет впереди ничего радостного. Истинным стимулом человеческой жизни является завтрашняя радость…

Самое важное, что мы привыкли ценить в человеке, — это сила и красота. И то, и другое определяется в человеке исключительно по типу его отношения к перспективе. Воспитать человека — значит воспитать у него перспективные пути, по которым располагается его завтрашняя радость. Можно написать целую методику этой важной работы.

Она заключается в организации новых перспектив, в использовании уже имеющихся, в постепенной постановке более ценных”[10]

Источник: http://MirZnanii.com/a/136086/kniga-as-makarenko-pedagogicheskaya-poema

Краткое содержание Макаренко Педагогическая поэма

Действие романа начинается сразу после революции в 1917 году с приезда в колонию на Полтавщине молодого педагога Макаренко. Там уже работают завхоз Калина Иванович и две воспитательницы. Непосредственно сама колония бедна, есть только самое необходимое. Цель учреждения – организовать беспризорников и воспитать личность в каждом через совместную трудовую деятельность.

Читайте также:  Классификация неуспеваемости

После Нового года в колонию приезжают первые колонисты. Это шесть взрослых, голодных, оборванных и злых парней. Они привыкли рассчитывать только на себя, и никому не верят.

С их появлением начинает формироваться коллектив. Характеры и поведение у всех разные, но сразу понятно одно – подчиняться правилам они не собираются.

Как результат – через неделю один из ребят был арестован за грабеж и убийство.

Поначалу в колонии не существует никакой дисциплины – царит хаос и анархия.

Педагогов колонисты не воспринимают, их замечания и просьбы игнорируют, открыто хамят. Педагоги не могут призвать воспитанников к порядку, и уж тем более – к труду. Закончились дрова – разобрали крышу сарая, но ни один из ребят не согласился пойти в лес рубить ветки.

  В процессе уговоров один из колонистов — Задоров – оскорбил Макаренко. И педагог, не сдержавшись, дал ему оплеуху. Неожиданно для Макаренко, колонисты подчинились и пошли в лес добывать дрова. Эта ситуация – своего рода переломный момент в становлении коллектива колонии.

Макаренко показал себя как вожак, «стая» его признала.

Сразу же, на следующий день после инцидента, Макаренко устанавливает в колонии дисциплину, запрещает самовольные отлучки с территории, утверждает дежурство и обеспечение санитарного порядка. Так же обязательно посещение школы и выполнение учебных заданий. За невыполнение требований – из колонии выгоняли.

Поначалу законы выполнялись с трудом и не всеми, но постепенно авторитет педагогов, их разумные действия, способствовали тому, что колонисты не только придерживались заведенных правил, но и стали сами создавать новые.

В какой-то момент, когда в учреждении заканчивается продовольствие, ребята начинают воровать в городе. В колонии тоже появляется вор.  Психология членов колонии такова, что воруя в городе – воруют «у других», а тот, кто ворует в колонии – «ворует у себя». Но даже те, кто знает вора в колонии, не хотят назвать его, так как все еще продолжают жить по законам улицы.

Однако, после того, как вор был раскрыт, ребята объявили ему бойкот и подвергли аресту в наказание.

Постепенно в колонии складывается нормальный коллектив, создается театр, происходит знакомство с писателем Горьким. Появляется заинтересованность друг в друге, взаимопомощь, интерес к учебе.  И – как награда – колония переезжает на новое место – в большое новое здание, с хорошей территорией и лучшими условиями.

Произведение показывает, как постепенно, при тактичном воспитании, разрозненная шайка воров и хулиганов становится коллективом, когда каждый отвечает не только за себя, но и за другого.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

  • Краткое содержание Шекспир Сон в летнюю ночьВ книге рассказывается про жизнь короля Афин Тесея. Тесей был самым известным героем всех исторических эпопей и единственным захватчиком земли амазонок. После захвата царь Тесей решил жениться на царице амозонок Ипполите.
  • Краткое содержание Храбрый Персей ЧуковскогоВ одном древнегреческом городе случилось большое несчастье — на него напала злая Колдунья, которую звали Медуза Горгона
  • Краткое содержание Стругацкие МалышВ повести рассказывается о группе ученых, которые хотели установить контакт с инопланетными существами. Рассказчиком книги является один из участников экспедиции «Ковчег» Стась Попов. Экспедицией руководил капитан Яков Вандерхузе.
  • Краткое содержание Ремарк Тени в раюГлавный герой романа Роберт Росс рассказывает об американской жизни 44-45 годах двадцатого века. Во время войны из Европы в Америку бежали многие семьи, которые оказались под гнетом нацистского режима
  • Краткое содержание Астафьев Стрижонок СкрипРассказ начинается с повествования начала жизни стрижонка. Автор подробно описывает его мать, делая акцент на её заботу, справедливость и строгость в воспитании.

Источник: https://2minutki.ru/kratkie-soderzhaniya/avtory/makarenko-pedagogicheskaya-poehma-chitat-pereskaz

««Педагогическая поэма» А. С. Макаренко»

В педагогической науке в конце 20−30-х годов 20 века главным направлением являлась педология, назвавшая себя наукой о целостном изучении ребенка. Педологи всё свели к изучению учащихся методом тестирования умственной одарённости, разработанными западными специалистами.

В итоге большинство советских школьников было признано умственно отсталыми. Кроме того, системой, внедренной по инициативе Луначарского, было отброшено воспитание коллективом. И лишь появление книги А. С.

Макаренко «Педагогическая поэма», которую прочитала вся страна, встряхнуло молодёжь.

«Поэма» сначала задумывалась как педагогический труд, где излагались бы принципы и методы воспитания нового человека. Скоро Макаренко понял, что такая книга будет понятна только специалистам, а он искал широкого читателя. Поэтому автор отказывается от формы мемуаров, а выбирает беллетристическую форму.

Макаренко не сразу решился показать первые главы Горькому А. М. — соратнику и наставнику: «…Я не хотел, — вспоминал Макаренко, — превращаться в глазах Алексея Максимовича из порядочного педагога в неудачного писателя». Однако Горький одобрил рукопись, и к 1935 году книга была закончена. В книге повествуется о становлении и развитии колонии им.

 Горького, в которой трудился автор.

Продумана и прочувствована писателем главная сюжетная линия книги. Три части «Педагогической поэмы» — три этапа становления и развития коллектива колонии имени Горького. Получив задание организовать колонию для малолетних правонарушителей, Макаренко убежден был в одном: «Нужно нового человека по-новому делать». Но как это сделать, было неизвестно.

Новых людей надо было воспитать из вчерашних преступников, беспризорников. Это очень сложно, особенно когда в стране разруха, и, главное, никто не знает необходимой методики воспитания. Автор говорит, что много ошибался, создавал «коллектив из людей заблудших и отсталых». Но было у него и других «подвижников соцвоса» самое главное: любовь к детям, желание помочь им.

Начиная с завязки — прибытия в колонию первых шести воспитанников — действие развивается таким образом, что эпизоды, рисующие завоевания педагогического коллектива, сменяются ситуациями, которые снова отбрасывают колонию на исходные рубежи. Это и воровство, и набеги на сельские погреба, драки. Это вспышка антисемитизма, мертвый ребенок, обнаруженный в спальне девочек.

Макаренко верил в своих воспитанников, «всегда ощущал себя накануне победы, для этого нужно было быть неисправимым оптимистом». Шаг за шагом коллектив горьковцев набирает силу для решения новых задач, для «фанфарного марша». Во второй части рассказчик «задался целью изобразить главный инструмент воспитания, коллектив, и показать диалектичность его развития».

В этой части показаны различные стороны жизни уже сформировавшегося коллектива. Автор изображает героев в разных ситуациях, в каждом эпизоде чувствуется его вера в ребят, желание им хорошей судьбы. Колонисты самоотверженно трудятся, увлекаются театром.

«Они стройны и собранны, у них хорошие, подвижные талии, мускулистые и здоровые, не знающие, что такое медицина, тела и свежие красногубые лица» — это описание выражает отношение автора. Герои ему симпатичны, он гордится ими. Ребята радуются, провожая своих лучших товарищей на рабфак, рад и Макаренко, для него это значительный, торжественный и тревожный момент.

Кульминацией второй части является сцена общего собрания колонистов, на котором решается вопрос о необходимости переезда в Куряж. Ответственность, напряженность, опасность этого момента вместе с Макаренко и его колонистами живо ощущает и читатель. Автор показал «загаженную почву Куряжа», где гнездятся «нищета, вонь, вши».

«Три сотни совершенно отупевших, развращенных, обозленных» ребят-куряжан представляют угрозу для о коллектива горьковцев. Рассказчик переживает, что же победит: коллектив или анархия? Куряжане сломлены. Блестящее завершение кульминационного фейерверка- гопак под гармошку. Это окончательно покоряет старожилов Куряжа: «А здорово танцуют, сволочи!..

» В третьей части автор показал массовую «переделку» и доказал, что «силами коллектива эта переделка легче и быстрее». Скоро обитатели Куряжа преобразились. Макаренко с такой радостью и гордостью описывает события, что восхищает похорошевшая колония, а главное — сами ребята, которые составляют теперь единый, дружный, боевой коллектив горьковцев.

А затем следует развязка основной сюжетной линии. Это два решающих события в жизни колонии. Одно из них — приезд Горького к своим подшефным, другое — увольнение Макаренко с поста заведующего колонией имени Горького как педагога, предложившего «не советскую» систему воспитания. Догматики от педагогики объединенными усилиями одержали победу над самостоятельно, творчески мыслящей личностью.

В книге Макаренко речь идет о реальных событиях, о героях, списанных с натуры. Большинство героев книги имеют прототипов. Некоторым из них автор оставил подлинные имена (Антон Семенович Макаренко, Калина Иванович Сердюк, Коваль), другим незначительно изменил, намекая на реальный прообраз (Калабалин — Карабанов, Супрун —Бурун, Колос — Голос, Браткевич — Братченко, Шершнев — Вершнев, Фере —Шере, Б. Ф. Григорович — Екатерина Григорьевна).

То же самое можно сказать и о фабуле «Поэмы». События, составляющие ее основу, точно воспроизводят этапы роста колонии имени Горького. Но в книге есть и художественный вымысел. Например, колонист, ставший прототипом Ужикова, украл деньги не у рабфаковцев, а у самого Макаренко.

Исследователи объясняют суть замены сюжетной ситуации: украсть у товарищей с точки зрения колонистской этики — самое тягчайшее преступление. Писатель тем самым подчеркивает предел нравственного падения Ужикова, своё отношение к нему. Коллектив является главным героем книги Макаренко.

Пути его создания, развития, наконец, активного действия и составляют основу содержания «Педагогической поэмы». Но ведь коллектив не что-то безликое. Настоящий коллектив состоит из разнообразных неповторимых индивидуальностей. Поэтому-то в «Педагогической поэме» вместе с изображением роста коллектива перед нами развертываются судьбы отдельных, наиболее примечательных, его членов.

Среди них — зачинатели колонии: Задоров, Бурун, Таранец; колонисты первых наборов: Карабанов, Братченко, Георгиевский, Ветковский, а затем Лапоть, братья Волковы, Олег Огнев. Автора интересуют поворотные моменты в формировании человека или такие ситуации, где он выявляет те или иные уже определившиеся качества своей натуры.

Например, эпизод, в котором Карабанов, вновь вернувшийся в колонию, получает задание привезти из города большую сумму денег. В этом эпизоде Макаренко демонстрирует становление нового в характере, свою веру в Карабанова. В Александре Задорове подчеркивается спокойная, доброжелательная уверенность, незаурядный интеллект, «прекрасная» «открытая улыбка».

Семен Карабанов — воплощение кипучего темперамента, который увлекает окружающих. «Пристальный горячий взгляд», «полыхающие глаза» — это внешняя деталь, которая, однако, помогает представить самую сердцевину его пылкой натуры и определить положительное отношение к нему автора. Большинство колонистов раскрыты писателем более скупо.

Но и в этом случае он умеет набросать запоминающийся портрет и точно определить основные черты характера героя. Таков образ крестьянской девушки Наташи Петренко, которая станет одной из лучших колонисток: «В рыжем ореоле изодранного, испачканного бабьего платка на вас смотрит даже не лицо, а какое-то высшее выражение нетронутости, чистоты, детски улыбающейся доверчивости».

Рассказчик наполняет её образ лиризмом. Лирика и юмор присутствуют в человечной книге Макаренко. Юмор, которым писатель пользуется широко и свободно, оттеняет лирическое начало и вносит в «Поэму» «земные» и, вместе с тем, мажорные тона. Иногда ирония Макаренко становится беспощадным смехом. Именно так изображены по недоразумению попавшие в воспитатели Дерюченко и Родимчик.

Первый из них, по словам Макаренко, «ясен, как телеграфный столб: это был петлюровец». Портрет второго носит преувеличенный характер: «У него странное лицо, очень напоминающее старый, изношенный, слежавшийся кошелек. Все на этом лице измято и покрыто красным налетом».

Но особенно ядовито высмеивает Макаренко своих извечных противников — далеких от жизни педагогов-схоластов, занимающих командные посты. Это инспектор Шарин, употребляющий научные термины, но не знающий, что такое барометр, Варвара Брегель, которая на правах «высшего начальства» постоянно читает нотации.

Этих руководящих деятелей объединяет одно: приверженность педагогическим догмам, нежелание учиться у жизни, боязнь нового. Их победа над Макаренко только кажущаяся. Заведующий снят с поста, но коллектив, им созданный, продолжает жить и развиваться. Макаренко доверили руководство коммуной имени Дзержинского, и первыми коммунарами становятся горьковцы.

«Педагогическая поэма» заняла видное место среди произведений литературы социалистического реализма. Книга Макаренко прошла самую беспристрастную, самую объективную проверку — проверку временем. Пусть сегодня её партийность более чем неактуальна, современная молодежь о комсомоле знает лишь понаслышке, канул в лету культ коллектива. Дело в другом. Макаренко — мастер своего дела, увлеченный педагог-практик. Если убрать идеологию, смысл книги мало изменится, это по-прежнему будет Поэма, ода педагогам и их воспитанникам. Это ода человечности и нравственности, а эти ценности нетленны в любую эпоху: «У человека должна быть единственная специальность — он должен быть большим человеком, настоящим человеком».

Источник: https://www.allsoch.ru/sochineniya/3993

Ссылка на основную публикацию