Страна троечников

Страна троечников

На прошлой неделе Владимир Путин, выступая на X съезде Союза ректоров, критиковал качество нашего высшего образования. Его оценку подтверждает и свежий рейтинг НИУ ВШЭ, основанный на анализе того, с какими баллами абитуриентов зачисляли в вузы. Теперь вопрос, по силам ли нынешним первокурсникам догнать и перегнать Америку, можно считать риторическим

Александр Трушин

Рейтинг был подготовлен НИУ ВШЭ. И строится он по средним баллам ЕГЭ принятых абитуриентов. Куда пошли самые сильные дети — те вузы и лучше. Всего в рейтинге 390 вузов. Исследование состоит из трех частей. Лучшие учебные заведения принимали абитуриентов со средним баллом от 70 до 92,6. В этой группе 94 вуза — экономические, юридические, медицинские. Технических только 10.

Далее «середнячки» — 216 вузов, набравших абитуриентов с баллами от 55 до 70. Это основная масса технических, педагогических и региональных классических, которые в советские времена ехидно именовались «универсипедами».

В аутсайдерах 80 вузов, куда брали абитуриентов со средним баллом ниже 55 (от 43,2). Это в основном технические, педагогические и большая часть аграрных вузов.

О чем это говорит? В первую очередь, как представляется, о перспективе развития страны — она получается страшная.

По конкурсу с баллами по математике ниже среднего (от 35,4 до 39,6) на специальности «Авиационная и ракетно-космическая техника», «Технологии легкой промышленности», «Транспортные средства», «Машиностроение», «Технологические машины и оборудование», «Автоматика и управление», «Энергетика и энергетическое машиностроение» принимали абитуриентов в 28 университетах.

В Московском авиационном институте среди первокурсников есть ребята, поступившие с общим средним баллом 34,7, а в питерском Балтийском техническом университете — 36,3. Как подумаешь, что такие инженеры вскоре будут строить самолеты, мосты и суда, становится не по себе.

Еще четыре года назад Александр Исаев, ныне покойный директор НИИ экономики авиационной промышленности, говорил о недостаточности математических знаний у нынешних авиаконструкторов.

Он предлагал отправлять студентов авиаконструкторских факультетов учиться на мехмат в МГУ. Не на полный курс, а частично. Тогда идея не прошла.

А сейчас, похоже, студентов надо отправлять уже не на мехмат, а в школу — доучиваться.

Все — в вузы

Если бы в прошлом году средний балл ЕГЭ по математике (49,6) был принят за пороговый в вузах (то есть всех, кто получил меньше, вузы просто не принимали бы), то на специальность «Машиностроение» в прошлом году не поступили бы 945 человек из принятых 2350.

В этом году средний балл по математике еще ниже — 39,6. Но и с такими результатами, и даже ниже, у нас принимают в вузы на технические специальности. А как же не принимать, ведь тогда за порогом высшего образования окажутся десятки тысяч абитуриентов и возмущенных родителей.

А вузам срежут финансирование. Значит, недовольны будут все.

Об этом в конце октября говорила Мария Добрякова, руководитель рабочей группы по мониторингу вузов НИУ ВШЭ, на международной конференции исследователей высшего образования.

— А что хуже: не выполнить план или вызвать конфликт с родителями? — раздался вопрос из зала.

— Хуже плохие инженеры,— был ответ.

Средний балл меньше 40 — это что: у кого-то 90, у кого-то 20? И троечников гораздо больше, чем отличников.

Кроме того, Рособрнадзор каждый год снижает минимальные баллы ЕГЭ, планку, ниже которой школьный аттестат не выдается. В 2013 году этот балл был равен 24, а в 2014-м — 20.

Возможно, будущему филологу высшая математика не нужна, но не до такой же степени. Сейчас общественность бурно обсуждает введение единой концепции учебников по русскому, литературе и истории.

Но катастрофический уровень знания математики (и регулярные технологические аварии тому доказательство) никого, похоже, не пугает.

В первой двадцатке рейтинга ВШЭ только один технический вуз — Санкт-Петербургский национальный исследовательский университет информационных технологий, механики и оптики.

МФТИ (2-е место) и МИФИ (7-е место) в счет не идут, потому что они хоть и числятся техническими, на самом деле дают фундаментальное образование и готовят ученых мирового уровня. И обучают там не так, как в массе наших вузов.

Лидер же нашего технического образования, МГТУ им. Баумана,— на 68-м месте (72,1 балла).

Можете вы хоть что-нибудь?

Все поступившие абитуриенты (за редким исключением) благополучно доучиваются до бакалаврских дипломов и идут трудиться. А с какими знаниями наши молодые специалисты приходят на предприятия — не известно никому.

Идея вводить аналог ЕГЭ, но на выходе из института, похоже, заглохла — слишком много скандалов было и с самим ЕГЭ. Общество сейчас крайне болезненно свыкается с мыслью, что школа дает не очень качественные знания.

И сейчас его огорошить откровением, что из вузов выходят недоучки, просто безжалостно.

…В мае этого года на Санкт-Петербургском экономическом форуме было решено в кратчайшие сроки разработать комплексную государственную программу по импортозамещению. Этим должен был заняться Минпромторг. Но пришло лето, и грянули санкции.

В числе пострадавших отраслей оказалась, например, нефтянка. И уже в октябре министр Денис Мантуров, поняв, что импортозамещение —мечта 2020 года, объявил, что теперь оборудование для добычи нефти и газа будут закупать в Китае.

Иначе говоря, сами его сделать не можем.

Но ведь известно, с каким уровнем подготовки в этом году технические вузы приняли абитуриентов! Через 5-6 лет, то есть как раз в 2020-м, эти ребята и выйдут на рынок труда. Это они будут делать высокотехнологическую продукцию, которая должна заменить импорт?

Вот пример с «Приразломной», нашей первой в мире ледостойкой нефтяной платформой. Начали ее строить на заводе «Севмаш» еще в 1995 году. К 2002-му стало ясно, что проект реализовать не смогут.

Тогда решили так: «Севмаш» построит кессон (нижнюю часть, огромный бак, из которого откачивают воду для бурения дна), а верхнюю (жилой, буровой и технический модули) возьмут с построенной в 1984 году и к тому времени списанной норвежской платформы Hutton.

28 августа 2011 года «Приразломная» добралась до нужной точки в Печорском море.

Вице-президент крупной российской нефтяной компании, попросивший не называть его имя, говорит, что сегодня для старых месторождений (браунфилдов) закупается в основном оборудование, произведенное на российских заводах. А для гринфилдов (новых месторождений) половина оборудования идет от зарубежных производителей.

— На браунфилдах производится замена еще советского оборудования. Его и выпускают отечественные предприятия. А гринфилды требуют новых технологий, которых у нас нет. У нас на заводах есть небольшие конструкторские отделы, которые лишь готовят техническую документацию для импортного оборудования.

Но развитием технологий они не занимаются. Я думаю, корень проблемы в том, что у акционеров наших предприятий нет стимулов смотреть вперед. Не хочу никого обвинять, ведь общая деловая среда в стране не способствует долгосрочным инвестициям.

А ведь у нефтяной отрасли длинные горизонты — надо предвидеть на 15-20 лет вперед. Для Арктики этот горизонт еще больше — до 30 лет. Меня всегда поражало, что в западных компаниях инженеры думают о том, что будет даже после их жизни.

Они сегодня делают чертежи оборудования, которое будет востребовано через 10-15 лет. Мы перестали думать о будущем. И поэтому отстали от мирового развития.

По данным Минпромторга, наша нефтегазовая отрасль на 80 процентов зависит от поставок импортного оборудования, производимого в основном в США и Европе. Это насосно-компрессорные комплексы, оборудование для геолого- и сейсморазведки, программно-аппаратные системы автоматизации, оборудование и технологии для морского бурения.

Не лучше обстоит дело в металлургии. В ноябре 2008 года Объединенная металлургическая компания запустила в Выксе новейший литейно-прокатный комплекс. На нем было смонтировано оборудование от итальянской фирмы Danieli. В 2011 году там же был построен самый современный в мире толстолистовой стан МКС-5000.

Основным поставщиком оборудования была немецкая компания SMS Siemag. Оба комплекса проектировал украинский институт «Укргипромез». На вопрос: «Почему выбрали украинских проектировщиков?» — исполнительный директор ЛПК Константин Питюл ответил: «Мы долго искали в России, кто мог бы спроектировать такой комплекс.

К сожалению, не нашли».

Еще хуже положение в сельском хозяйстве. Двух цифр достаточно, чтобы это понять. В маленькой Голландии насчитывается 31 млн голов крупного рогатого скота. А в России — лишь около 20 млн. Другими словами, у нас семь человек на одну корову. Вот это результат того, что в наши аграрные вузы идут троечники, а то и двоечники, если считать «по-старому».

По информации Российской таможенной службы, в 2013 году общий объем импорта в страну составил 317 млрд долларов США.

Из них 58 процентов приходится на долю машин и оборудования, 16,6 процента — на продукцию химической промышленности, 13,4 — на продовольственные товары и сырье, 5,8 — на текстильные изделия и обувь, 5,7 процента — на металлы и металлоизделия.

Наверное, пришло время, чтобы понять: мы не сможем купить все необходимое для жизни за доллары, получаемые от продажи нефти и газа. Этих денег будет все меньше.

Как вырастить гениев?

Наверняка найдутся критики, которые скажут: не надо охаивать нашу систему образования. У нас были выдающиеся ученые и конструкторы — Сергей Королев, Андрей Туполев, Георгий Лангемак, Петр Капица… И благодаря их гениальности СССР победил в Великой Отечественной, запустил человека в космос и успешно противостоял США в холодной войне.

Да, действительно победил, запустил и противостоял. Но есть нюанс. Все эти гении не учились в вузах советской системы. Ни один! Самый молодой из них, Сергей Королев, поступил в МВТУ в 1926 году. И понятно, учился он не у «красных профессоров».

Система советского образования, сохранившаяся до сих пор, появилась в 1930 году. 11 ноября вышло постановление ЦК ВКП(б) «О работе высших учебных заведений и руководстве высшей школой». Тогда из вузов выгнали «царских» профессоров как вредные советской власти элементы.

И заменили их свежеподготовленной «красной профессурой». Одним из самых уважаемых среди них был Иван Дмитриевич Удальцов, ставший в 1928 году ректором МГУ (он же — прадедушка нынешнего бунтаря Сергея Удальцова). Имя Удальцова до сих пор носит одна из улиц Москвы.

Вклад этого человека в отечественную науку — изобретение такой отрасли знаний, как политэкономия и совместная работа с прокурором Вышинским по выстраиванию системы общественных наук. Деканом экономфака он стал в 1941 году, позже возглавил Институт экономики АН СССР.

Результаты политического руководства экономикой мы расхлебываем до сих пор, сейчас вот пытаемся закрыть собой брешь, образовавшуюся из-за попавшего под санкции импорта. А МВТУ, в 1930-м, разделили на несколько институтов.

Авиационный — отдельно, энергетический — отдельно, институт по приборам — отдельно, по заборам — тоже отдельно. Были разогнаны формировавшиеся десятилетиями научные школы. Но именно благодаря им и стали возможны наши успехи в космосе, авиации, атомной энергетике, вооружениях.

Корабль «Союз» и станция «Мир» — последние разработки Сергея Королева. После них — ничего существенного. Вот с 1930 года наша система высшего образования так и существует.

Рассказывают, что в 1945 году Сталин вызвал к себе Петра Капицу и предложил создать институт, в котором готовили бы ученых. Видимо, глава советского руководства понимал, что в созданной им системе ученые не получаются. Капица сначала отказался, а потом написал Сталину письмо, в котором изложил в четырех пунктах свое представление о том, как это надо делать:

— тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи;

— участие в обучении ведущих научных работников в тесном контакте с ними в их творческой обстановке;

— индивидуальный подход к отдельным студентам с целью развития их творческих задатков;

— ведение воспитания с первых же шагов в атмосфере технических исследований и конструктивного творчества с использованием для этого лучших лабораторий страны.

Сталину эти идеи не понравились. И он отстранил от проекта Капицу. Но его соратники — Иоффе, Ландау, Семенов — институт такой все-таки создали. Мы его знаем как Московский физико-технический. Один из немногих вузов в стране, где студентов учат думать.

Отсюда вышли два нобелевских лауреата — Андрей Гейм и Константин Новоселов. Правда, работали они не в России.

Но есть ли у нас еще хоть один вуз, который может похвалиться молодыми выпускниками — лауреатами Нобелевки? То, что писал Петр Капица Сталину, легло в основу «системы Физтеха», но дальше не пошло.

Сейчас же мы, посмотрев на баллы абитуриентов, можем смело прогнозировать уровень развития нашей экономики на ближайшие 10 лет. Смелость здесь и правда нужна. Хотя бы потому, что уж очень страшная картина получается.

Десятка вузов, куда пошли абитуриенты с самыми высокими баллами по ЕГЭ

Рейтинг вузов: прием на первые курсы по результатам ЕГЭ в 2014 году

Место в общемрейтингеВузПрофильСредний балл зачисленныхпо результатам ЕГЭ-2014Число студентов, зачисленных на бюджетныеместа
1 Московский государственныйинститут международных отношений(МГИМО) социально-экономический 92,6 416
2 Московский физико-техническийинститут (МФТИ) технический 92,2 926
3 Первый Санкт-Петербургскийгосударственный медицинскийуниверситет медицинский 86,7 565
4 Санкт-Петербургскийгосударственный университет(СПбГУ) классический 86,3 2365
5 Национальный исследовательскийуниверситет «Высшая школаэкономики», г. Москва социально-экономический 86 1873
6 Московский государственныйуниверситет им. М.В. Ломоносова классический 84,8 3919
7 Национальный исследовательскийядерный университет «МИФИ», г.Москва технический 83,7 607
8 Российский национальныйисследовательский медицинскийуниверситет, г. Москва медицинский 82,5 1024
9 Российский экономическийуниверситет им. Г.В. Плеханова, г.Москва социально-экономический 82,4 1142
10 Российская академия народногохозяйства и государственнойслужбы, г. Москва социально-экономический 82,4 640

Рейтинг подготовлен Национальным исследовательским университетом «Высшая школа экономики». В рейтинг включены 390 вузов, набравших в 2014 году более 200 человек на бюджетные места. Не включены вузы искусства и силовых структур.

Источник: https://tigr—s—vesami.livejournal.com/377657.html

Страна «троечников». Но с перспективой

Очевидно, мы действительно являемся страной «троечников».

Недавно так нас окрестил пресс-секретарь Киево-Могилянской академии, который изучил результаты независимого оценивания знаний выпускников школ этого года, а теперь такую же оценку Украине выставляют специалисты Института социологии НАН Украины после анализа очередного всеукраинского мониторинга «Украинское общество 1992—2008».

Читайте также:  К школе готовы?

Правда, если ситуация с полученными выпускниками оценками-баллами за знания в целом по Украине является печальной (большинство — на «тройку» и «тройку с плюсом»), то в случае оценки самочувствия украинцев — на 2,9 балла по пятибалльной шкале — это довольно неплохой показатель, особенно если смотреть на тенденцию.

Общий вывод мониторинга таков: несмотря на все кризисы, резкий спад доверия ко всем институтам власти, топтание на месте с геополитическим курсом и стратегическими планами страны, невзирая на рост цен и инфляцию, все же медленно, но с каждым годом самочувствие украинцев улучшается, а уровень жизни — растет.

Например, если в 2002 году «скорее довольными» и «полностью довольными» жизнью у нас было соответственно 15,6% и 1,9%, то в 2008-м — 33,5% и 2,6%. Также украинцы все больше отдают предпочтение проевропейскому пути развития и все меньше боятся НАТО. Похоже на то, что общество начинает оздоровляться, а люди становятся более критически настроенными и реалистичными.

Правда, не все так просто, и у нас есть еще много проблем, которые не дают Украине развиваться более быстрыми темпами… О том, как изменилось общество после оранжевой революции, кого из президентов украинцы больше «любят», что сдерживает продвижение Украины к демократическому обществу, рассказал «Дню» заместитель директора Института социологии НАН Украины, заведующий отделом истории, теории и методологии социологии, профессор, доктор философских наук Евгений ГОЛОВАХА.

— Евгений Иванович, какая информация, полученная в мониторинге «Украинское общество», вас больше всего заинтересовала?

— Последний такой мониторинг был в 2006 году. Мы решили проводить его не раз в год, а раз в два года. Это связано с двумя обстоятельствами. Во-первых, за год в стране не происходит драматических изменений, во-вторых — у нас есть практика проводить раз в два года социологическое исследование с коллегами из Европы. Дело в том, что нынче наше общество не меняется так драматично, как в 90-е.

Главное, что мы можем констатировать в мониторинге «Украинское общество», проведенном в 2008 году — что общество уже немного стабилизируется, невзирая на все трудности, политические кризисы, проблемы с газоснабжением или международные отношения. Украинское общество является реально действующим социальным организмом, в котором уже не происходят драматические изменения.

Последние наблюдались в конце 2004 и в начале 2005 годов, и были связаны с революционными событиями. Тогда в Украине был всплеск энтузиазма, отразившийся на сознании людей, отношении к власти, экономических преференциях и тому подобное. Даже на оценке ситуации в общем (и своей личной, и общественной). Но в 2006 году он закончился и не принес принципиально качественных изменений в обществе.

Были определенные изменения настроений. Таким образом, сейчас мы видим, что есть тенденции постепенного многолетнего продвижения общества определенным путем, а есть эмоциональные состояния. Что изменилось? Теперь уже никто не любит Президента Ющенко.

Если его рейтинг сравнивать с рейтингами других президентов, а мы интересуемся отношением украинцев к Путину, Лукашенко, американским президентам, то ситуация невеселая. Если в 2005-м любили Ющенко и Тимошенко и очень не любили Януковича, то сейчас не любят всех. А Путина любят. По 11-бальной шкале он получил у нас 7,3 балла (в 2006 — 6,3). Даже у Лукашенко и Буша — соответственно 6,9 и 5,3.

А у нашего Президента — 3,8. И это отражение реальных изменений в эмоциональном состоянии людей, потому что у нас такое общество, что во всем мы обвиняем первое лицо. Для общества это плохо: если на него возлагать все надежды, то это не является хорошим признаком для дальнейшего демократического развития. Мы должны понимать, что один человек ничего принципиально изменить не может.

Также неудержимо падает доверие к Кабмину и Верховной Раде. Во власти огромное разочарование: приблизительно такое же, какое было в 2004 году в конце президентского срока Кучмы.

Но не это главное в обществе. Главное — установившиеся ориентации, связанные с направлением стратегического развития страны. На вопрос «Какому пути развития страны вы отдаете предпочтение?» 18% ответили, что евроинтеграции (в 2006 было 15%).

Очень популярно направление Украина—Россия—Беларусь — 30%, и это нужно учитывать, а только на Россию мало ориентируются — приблизительно 10%. За два года в Украине уменьшилось количество тех, кто против НАТО: если в 2006-м таких было 64,4%, то сегодня — 57,7%. Это хорошая тенденция.

Что еще очень важно для страны — а я всегда слежу за этим показателем, который характеризует, насколько страна является свободной и демократической — сколько людей считают, что могут свободно высказывать свое мнение. В 2004-м таких было 54,9%, в 2008-м — 65%.

И что еще очень важно — продолжает уменьшаться количество людей, ориентированных на дезинтеграцию общества.

Еще один интересный вопрос у нас звучал как «Поддерживали ли вы лидеров оранжевой революции в 2004 году и поддерживаете ли вы их теперь?» В 2005-м утвердительно на обе части вопроса ответили 40,7% граждан Украины, в 2006-м — 29%, а в этом году — 22%.

Это пример феномена памяти: люди не помнят того, что они поддерживали лидеров оранжевой революции. Их эмоции меняют их память. Если же люди отвечают, что «поддерживал тогда и не поддерживаю сейчас» — то это уже сознательное разочарование (количество таких с 3,8% в 2005 году увеличилось до 16,7%).

Дело в том, что люди не склонны позиционировать себя приверженцами проигравшей стороны.

— Что еще изменилось у украинцев после оранжевой революции?

— Когда люди увидели, что вместо борьбы за справедливость происходит борьба за власть, повысилась критичность мышления. То есть изменилось сознание в направлении социального критицизма. Это неплохо.

Люди должны быть настроены критически к любому лидеру. Хотя есть одна проблема — социальный цинизм. Он вырос, по сравнению с 2006 годом.

Что все плохо, что будет еще хуже, что нужно думать только о себе, и если кому-то наверху можно воровать (и другое), то можно и мне…

— Как изменилось самочувствие украинцев в течение последних двух лет?

— Наши исследования показывают, что в течение последних семи лет в Украине оно постоянно повышается (не субъективно, а по объективным показателям: каких совокупных социальных благ человеку хватает или нет). Индекс нашего социального самочувствия — 39,4 (по шкале от 0 до 80).

Еще в конце прошлого столетия мы были далеко за чертой плохого, а сегодня почти вышли на средний уровень (вместе с повышением ВВП), хотя люди во многом остаются разочарованными.

Например, вопрос «Вы чувствуете себя в выигрыше или проигрыше после оранжевой революции?» — скорее в проигрыше чувствовали себя в 2005-м 12%, в 2006-м — 35%, сегодня — 37%. Все это я бы назвал болезнью роста общества.

Потому что в 1990-х годах индекс самочувствия украинцев падал с низкого до очень низкого (особенно в 1995—1999 годы) — тогда общество действительно было больным. Нынче же самочувствие улучшилось даже в тех группах, где долго не было изменений — среди пенсионеров.

Также для меня важным является то, что постепенно снижается показатель социальной дистанционности в обществе. У нас, начиная с 2002-го, начал расти уровень изоляционизма в отношении к представителям других национальностей. Их сторонились. Причина в том, что наше общество еще очень традиционное, очень несовременное.

И реакция на проблемы в таких обществах — отстраниться (не нужны нам ни американцы, ни россияне, ни поляки, потому что не известно, чего можно от них ожидать). Почему у нас так медленно происходят изменения? Потому что мы еще очень большие традиционалисты: во многом у нас — патриархальная семья, распространено кумовство.

Если этот принцип действует на верхушках власти (которая тоже вышла из изоляционной среды), то что говорить обо всем обществе? Это наша самая большая проблема. Еще один важный показатель — медленный, но непрекращающийся рост уровня общей удовлетворенности жизнью. Он еще очень низкий, но растет. Хуже всего было в 1998 году — 2,5 балла по пятибалльной шкале.

В 2004-м — 2,7, в 2005-м — 2,8, сегодня — 2,9. Имеем такое общество «троечников». Для сравнения, в развитых странах Европы показатель достигает 4,5 баллов.

— Если сравнивать Украину со странами Евросоюза, то к какой мы стоим ближе всего?

— К Болгарии. Все у нас с ними очень похоже: сознание, социально-экономический уклад, политика, культура…

— Как вы относитесь к опросу «Евразийского мониторинга», в котором речь идет о том, что Украина вместе с Молдовой и Грузией — на первом месте по неудовлетворенности жизнью, по сравнению со всеми другими странами бывшего СССР?

— В СССР тоже все были удовлетворены жизнью и все счастливы, при этом никто не заставлял людей так говорить. Мы опрашивали людей еще до перестройки, и почти все тогда были довольны жизнью. Но за один год — с 1986-го по 1987-й, когда позволили говорить — все стало наоборот, хотя на то время ничего принципиального в стране не изменилось.

Так, в 1986-м уровень удовлетворенности жизнью был 4,3 балла, а через год стал 2,8. Это потому, что люди почувствовали, что им ничего не будет за то, что они скажут. Сознание человека в свободном государстве отличается от сознания человека из страны с «управляемой демократией». А если страна в состоянии перехода от руины к демократическому обществу, понятно, что люди будут недовольны.

Именно в таких странах люди наиболее охотно высказывают свое мнение. На мой взгляд, лучше быть недовольным жизнью (и властью в том числе) в Украине, чем всем довольным в других странах, которые также когда-то были в составе СССР. Там и властью все довольны! Потому что Путиным тоже у нас довольны. Это меня тревожит, потому что показывает, что люди надеются на авторитарную власть.

У нас такая угроза усиливается тем, что растет количество людей, которые поддерживают мнение, что «несколько сильных руководителей могут сделать для нашей страны больше, чем все законы и дискуссии». Люди до сих пор полагаются на сильных руководителей. Но, с другой стороны, эта угроза смягчается спецификой — традициями и региональной неоднородностью.

Хотя это порождает много внутренних проблем, но для страны, вышедшей из тоталитарного мира, это лучше.

— К каким общественным институтам существует больше всего доверия в обществе?

— К семье. Растет доверие и к церкви. На мой взгляд, это очередной раз свидетельствует о традиционализме — доверие к богу и семье. Но ничего плохого в этом нет, потому что наше общество из-за постоянных кризисов остается очень шатким. Поэтому что-то в нем должно быть стабильным.

Если у нас нет современных стабильных институтов, то пусть будут традиционные. Правда, я бы хотел, чтобы в Украине был высокий уровень доверия к судам и прокуратуре — к правоохранительной системе. А к этим институтам уровень доверия является очень низким. Для общества это очень плохо.

— Очень ли ощутима разница между ответами, которые вы получили от жителей Западной Украины и Южной с Восточной?

— Разница наблюдается уже много лет. Например, есть разительное отношение населения к Тимошенко и Януковичу, рыночным преобразованиям. Традиционно у Западной Украины ориентация прозападная, у Восточной и Южной — по большей части пророссийская. Если же брать по общей совокупности показателей, то в общем у нас больше похожих позиций, чем отличных.

Это свидетельствует о том, что факторов, которые нас объединяют — самочувствие, отношение к событиям в обществе, оценка реальной ситуации, изоляционизм — значительно больше, чем тех, которые разъединяют (политика, геополитические взгляды, отношение к историческому прошлому).

Кстати, на западе страны изоляционизм и традиционализм даже несколько выше, чем в других регионах.

— Как изменился уровень доверия к СМИ за последние два года и стали ли люди больше читать газет?

— Практически ничего не изменилось. Как был показатель доверия достаточно невысоким — 2,9 балла по пятибалльной шкале, так и остался. Это невысокий уровень. Самым высоким был в 2005-м — 3 балла. Опрос показал, что газет стали читать меньше.

Если в 2005-м почти 15% населения отвечало, что на протяжении последних семи дней не читали газет, то в 2008 мтаких уже 22,5%.

Меньше стали читать газеты «Коммунист» и «Товарищ», вырос рейтинг «Украины молодой», «Правительственного курьера», рейтинг «Зеркала недели» и «Дня» — за последние два года вырос в два раза. Больше всего читают «Сельские вести», «АиФ», «Бульвар», «Сегодня».

Большинство самых популярных газет — это массовая пресса, которая всегда читалась, потому что не требовала от читателя значительного интеллектуального напряжения. Зато рост рейтинга серьезных газет — это хороший показатель для страны.

Источник: http://day.kyiv.ua/ru/article/panorama-dnya/strana-troechnikov-no-s-perspektivoy

Страна «троечников»

?tjorn (tjorn) wrote,
2017-02-01 14:00:00tjorn
tjorn
2017-02-01 14:00:00Вот почему упор должен быть сделан теперь на людях, на кадрах, на работниках, овладевших техникой.

Читайте также:  Учебный план и программа обучения

Вот почему старый лозунг «техника решает все», являющийся отражением уже пройденного периода, когда у нас был голод в области техники, должен быть теперь заменен новым лозунгом,лозунгом о том, что «кадры решают все».

В этом теперь главное.

Из речи генерального секретаря ВКП(б) И. В. Сталина от 4 мая 1935 г.

Я считаю, что Россия неуправляема, и это страшная правда. Сейчас даже сверху невозможно пробить сопротивление среды. Это система, которая состоит из 20 миллионов троечников.

Им вообще плевать на все. Они просто пишут бумажки, рисуют фиктивные «левые» отчеты.

Есть просто 20 миллионов троечников, которых можно убрать, только воспитав новое поколение и максимально обеспечив его информацией.

[немного подробностей]Минимум 30% процентов людей, сертифицированных как специалисты, не являются специалистами (каждый третий защищенный диплом содержит некорректных заимствований более 50%). У них нет навыка самостоятельного поиска источников.

Соответственно, они никогда не будут поддерживать новаторские концепции, никогда не будут поддерживать ничего осмысленного, потому что они не способны в этом разобраться и занять позицию. Они в принципе не способны сориентироваться в мире знания. И это практически весь средний менеджмент.

В России 20 млн человек, составляющих управляющий класс, не имеют представления, чем занимаются. Они находятся на разного уровня должностях. Но не ощущают себя специалистами. Они не могут разговаривать на равных ни с кем. Ощущают себя винтиками в этой машине. В этой ситуации для них единственный авторитет – четкое конкретное указание.

По этой причине эти люди управляются только спецслужбами. Никаких других авторитетов для них не существует. Либо агенты спецслужб, либо работают в ситуации, выстроенной спецслужбами, либо подчиняются их логике. Они – «агенты Смиты», наводнившие всю систему управления.

У этих людей есть специальность – они специалисты по подделке отчетности.

У нас их 20 миллионов, которые построили карьеру на том, что они постоянно гонят всякую «левоту». Если они тренируются сдавать фальшивые отчеты со студенчества, они и дальше будут покупать отчетность. Никаким другим путем проблему они не умеют решить. Ведь человек за свою жизнь не встретил носителя знаний. Ни разу не видел нормальных источников.

Не знает, что такое научный журнал, и не знает, как в нем искать статьи. Не знает, какие специалисты есть в области, где он занимается проектами. Поэтому проекты в сфере государства у нас такие слабые. Как вы думаете, по закону Яровой была экспертиза хоть какая-нибудь?

«Система троечников будет снесена». Иван Засурский

Мне звездец как печально и обидно, ребята, но… но он прав.И это нужно признать, чтобы это изменить. Нельзя работать с проблемой, которой как-бэ-нет.Даже, если вот лично у вас и у ваших драгоценных преждерожденных единочаятелей её правда нет.У вас — нет. Молодцы.А у страны — есть.

И тут уж каждый сам выбирает, об использует этот факт, чтобы ещё больше радоваться тому, какой он молодец, или … дальше возможны варианты. Какие — читайте Засурского. И далее — со всеми остановками.

🙂

[И — ещё одна цитата для стены Школы:]И — ещё одна цитата для стены Школы:

Компиляция не проблема, если вы оставляете следы, если честно ставите ссылку. Это называется цитированием.

Для квалификационной выпускной работы этого достаточно, человек всего лишь должен показать, что он квалифицированный специалист. Он нашел источники, проанализировал, составил себе представление о предмете и защитился.

Источник: https://tjorn.livejournal.com/1937137.html

«Реформа педобразования превращает страну троечников в страну двоечников» — МК

Учителями станут недоучки?

03.08.2014 в 17:32, просмотров: 12551

Слова «реформы», «оптимизация» и «модернизация» в последнее время все больше превращаются в ругательные для наших граждан. Особенно остро это касается образования, в котором произошли масштабные изменения, плоды которых мы пожинаем каждый день.

Жизнь показывает, что после многочисленных нововведений качество образования в нашей стране значительно упало.

Сейчас в России полным ходом идет реформа педагогического образования, которая вызвала масштабный скандал в крупнейшем педвузе страны — Московском педагогическом государственном университете.

В начале лета в Интернете появилась петиция, направленная в Администрацию Президента РФ: «Остановите разгром Московского педагогического государственного университета».

На данный момент под документом подписались уже более 9 тысяч человек.

Внутренний конфликт педагогов с исполняющим обязанности ректора вуза Алексеем Семеновым вышел наружу, стал предметом общественных и депутатских обсуждений, основанием для министерской проверки.

В петиции, которую изначально составляли сотрудники филологического факультета МПГУ, подробно описывается ситуация, сложившаяся в вузе. Главные претензии заключаются в сокращении преподавательского состава, уменьшении ставок оставшихся, переработке учебных планов с сокращением количества часов на преподавание важнейших филологических дисциплин.

Официальный автор петиции, профессор, в 1987–2007 годах преподаватель МПГУ Александр Камчатнов объясняет свое участие в ней болью за наше образование, которое разваливают реформы, страх того, что университет, в котором долго работал он сам и трудятся его друзья, может быть фактически уничтожен.

Однако корни губительных псевдореформ, по его мнению, уходят еще в 90-е годы: «Само по себе уже создание бакалавриата — одно из звеньев в цепи профанации образования, которая является сутью государственной политики в этой области.

По сравнению со старой системой в бакалавриате и так значительно сократили количество часов на важнейшие дисциплины, стали выпускать из вузов недоучек. Но и этого показалось мало: новые государственные стандарты вообще исключают принцип фундаментальности, заменяя его принципом поверхностного знакомства со всем понемножку.

И так убогое, наше образование нынешние властители хотят еще больше урезать, вводя так называемую «практикоориентированную» систему, универсальный бакалавриат: это значит, что за два года кое-как дадут специальные знания, а потом пошлют в школу.

То есть 17-летних неучей (а после ЕГЭ других у нас нет) возьмут в пединститут, а через два года 19-летних недоучек (а других и быть не может) направят в школу. Чему и как они могут научить, вопрос риторический: страна троечников уверенно превращается в страну двоечников».

Ректор МПГУ Алексей Семенов видит происходящие в вузе перемены совсем в другом ракурсе — объясняет протесты борьбой за пост ректора и непониманием рядом преподавателей сути проводимых в государстве и университете реформ: «То, что написано в петиции профессора А.М.

Камчатнова, практически целиком не соответствует действительности. И это не вина профессора, а его беда.

Люди, которые информировали его о положении дел в институте, собрали материалы научно-методических дискуссий, свои опасения и фантазии, иногда основанные на этих дискуссиях, а иногда и нет.

Они добавили к этому немного слухов, «личного компромата» и представили все это Камчатнову как свершившиеся факты. Зачем это было сделано — понятно: чтобы захватить власть, вернуть ту систему обогащения и распределения благ, которая существовала в университете раньше».

Алексей Семенов объясняет модернизацию, которая началась в вузе, в первую очередь принятием Закона «Об образовании» и федеральных стандартов.

— В 2012 года МПГУ был признан неэффективным, он нуждался в масштабном реформировании, — рассказывает ректор. — Как и всякая модернизационная реформа, оно не может не вызывать беспокойства, напряжения, а зачастую и неготовности к работе в новых условиях отдельных членов коллектива.

Невозможно провести такую глобальную работу за полгода, она будет продолжена в следующем году. Нужно понимать, что модернизация учебных заведений — это не инициатива их руководителей, а новые требования государства к подготовке педагогов.

Никакого глобального сокращения профильных дисциплин в МПГУ не происходит. В обсуждаемых вариантах учебных планов, которые могут реализовываться в будущем, возможно изменение объемов отдельных курсов в соответствии с утвержденным планом приема студентов на программы прикладного бакалавриата.

Это обычная вузовская практика текущего изменения учебного планирования.

Оптимизировать — нельзя помиловать

Между тем Сергей Сапожков, профессор кафедры русской литературы филологического факультета МПГУ, так объясняет происходящее в университете:

— Проекты учебных планов составлялись келейно, в них хотели серьезно урезать количество часов на профильные дисциплины, в том числе на русскую литературу, преподавание которой и так всячески искореняют в школе.

Суть в том, что мы не против реформ, но против той крайне непродуманной и разрушительной формы, в которой они происходят в МПГУ. Мы не удовлетворены процессом объединения факультетов и кафедр — без объяснений, даже без здравой логики.

Именно так произошло с нашей кафедрой русской литературы: ее объединили с другой кафедрой, не предупреждая и не спрашивая нас.

По словам профессора, новая структура МПГУ создавалась не «с фундамента», а «с крыши». Только после объединения факультетов и кафедр началась разработка концепции развития МПГУ.

— С концепцией коллектив впервые ознакомили только под конец учебного года, — объясняет Сергей Сапожков. — Между тем она носит противоречивый характер. С одной стороны, например, она предполагает укрупнять потоки студентов (часто неправомерно, т.к.

читать один и тот же курс студентам разных специализаций надо по-разному), а с другой — осуществлять индивидуальный подход.

Резкую критику вызывает и внедрение вместо лекций значительной доли дистанционного обучения, которое в таких объемах противоречит сути подготовки учителя, и многое другое.

Все претензии к укрупнению различных структур вуза администрация университета объясняет системой финансирования, введенной Законом «Об образовании в РФ».

— Сейчас государственное финансирование образовательных программ пропорционально количеству обучающихся по этой программе, — говорит Алексей Семенов. — В течение мая для всех кафедр был составлен прогноз получаемого ими финансирования — бюджетного и внебюджетного.

Коллективы некоторых кафедр решили уволить ряд работников, деятельность которых не обеспечена финансово. На кафедрах было принято решение о сокращении некоторых совместителей и об уменьшении доли ставки, занимаемой тем или иным работником.

Факультеты мы не объединяем, укрупнение потоков студентов поможет сделать учебный процесс более эффективным, снизить нагрузку и повысить зарплату преподавателей.

Основа изменений — это учет в первую очередь интересов студента и школы, в которую он придет работать, и во вторую очередь — профессоров.

Из слов ректора совершенно непонятно только одно: почему он настаивает на том, что в университете не идет объединение факультетов? Ведь даже на официальном сайте МПГУ черным по белому написано, что, к примеру, дефектологический факультет и факультет начального образования вошли в состав новой структуры — Института детства, а филологический факультет и факультет иностранных языков — в состав Института филологии и иностранных языков. Что же это, если не объединение?

Тем не менее на условиях анонимности многие сотрудники деканатов, заведующие кафедр и преподаватели высказывают серьезные опасения, что оптимизация вуза связана не только с благими целями. Вот их позиция: «Есть серьезные основания полагать, что объединение факультетов проводится для того, чтобы вместо старых деканов поставить новых, угодных руководству.

Эти опасения небезосновательны, так как в университете уже сейчас работает достаточное количество родственников и близких друзей Семенова. В целом на сотрудников психологически давят, большинство из нас боятся открыто высказываться в прессе, чтобы не быть уволенными.

Открытость ректора заключается только в том, что любой свободно может прийти к нему на прием, но все предложения и вопросы после этих визитов остаются неуслышанными».

Куда приведут перемены?

Ситуация с МПГУ — классический пример сложного положения современного российского образования. Похожая история происходит сейчас во многих вузах страны. Преподаватели выходят на улицу, протестуют против увольнения, педсообщество выступает против очередных инноваций министерства или политики руководства учебного заведения. При этом практически все признают, что перемены уже давно назрели.

Известный общественный деятель, доктор педагогических наук, директор школы №109 Евгений Ямбург так видит ситуацию с реформами в педагогическом образовании страны: «Реформы были и будут всегда, особенно в профессии учителя. Нет более сложной и меняющейся профессии, чем профессия педагога.

Проблемы начались не сейчас, чиновники совершали ошибки и продолжают их совершать, это не новость. Профессия учителя — сложная, творческая, но вы оглянитесь вокруг и посмотрите: все стало иным. Сейчас общество ругает школу за то, что она оказывает образовательные услуги.

А чья это инициатива — наша? Нет, общества: заплатил деньги — получил услугу в парикмахерской, в кафе, а теперь — и в школе. Но дело-то не в законах, не в словах, — мы как учили детей, так их и учим. Реформы высшего педобразования, конечно, нужны, чтобы в школу приходили нормальные учителя. Но народ уже застращали реформами, их боятся, в них не верят.

Сколько уже их провели бездумно, рубя сплеча… Кроме того, получается, что любая реформа бьет по карману человека, а это самое страшное для обывателя. Педагог, учитель должен соответствовать времени; скажем, если дети живут в Интернете, он должен как минимум не хуже ориентироваться в Сети.

А стандарт педагогического образования, по моему мнению, благо для учителя — это не оковы; он его ни к чему не обязывает, а просто направляет — как путь развития, который помогает расти духовно вместе с детьми».

Читайте также:  Характеристика «идеального педагога»

То есть по всему выходит так, что люди боятся не реформ как таковых, а того, как они в последние годы реализуются в нашей стране. Основная проблема нынешней реформы — и это хорошо видно из опасений образовательного сообщества МПГУ — в ее стремительности.

Реально на серьезную и взвешенную реформу педагогического образования, по разным оценкам, необходимо 10–15 лет. Современное правительство же требует от общества измениться за 1–2 года.

От этого возникает поколение ЕГЭ, поколение недоучек, подвергшихся очередному эксперименту нашего государства.

По недавнему заявлению министра образования Ливанова, количество преподавателей будет продолжать сокращаться, в большинстве вузов закроются магистратуры и аспирантуры. Совершенно очевидно, что и финансирование вузов вряд ли начнет расти. Тем не менее профессия педагога — особенная.

Во все времена все держалось на отдельных талантливых учителях и руководителях учебных заведений, а не на министерствах и их правителях. Будем надеяться, что и эта реформа не разрушит высшее образование в России.

Возможно, власть, наконец, поймет, что проблемы нашего времени — не в сути реформ, а в диком и неосознанном их внедрении в уклад жизни.

Источник: https://www.mk.ru/social/2014/08/03/reforma-pedobrazovaniya-prevrashhaet-stranu-troechnikov-v-stranu-dvoechnikov.html

Система троечников будет снесена

Иван Засурский, заведующий кафедрой новых медиа и теории коммуникации факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, основатель и издатель интернет-издания «Частный Корреспондент», об управлении знаниями, их открытости и доступности для современного общества. Выступление на Экспертном клубе ВЦИОМ «Платформа».

1. Общество, буксующее на пути к ноосфере

В 1943 году академик Вернадский отправил Сталину пророческую телеграмму. Он утверждал, что наступит информационная эпоха, когда принципы ноосферного общества (то есть, общества знаний) начнут определять развитие человечества. Главным двигателем развития общества к ноосфере будет научное знание.

Вернадский открыл для себя идею ноосферы, было ли это видение или интеллектуальный прорыв, в 1920 году в Крыму во время тяжелой болезни. Кругом кошмар: белые бегут, красные наступают, корабли тонут, вокруг убивают людей. И среди этого хаоса Вернадский осознает, что эволюция общества происходит от геосферы через биосферу к ноосфере.

В 1943 году он пишет об этом Сталину, но резолюцию телеграмма не получает.

Предсказание Вернадского сбылось. Информационное общество, действительно, возникло. Накоплены огромные научные знания и каждый день они прирастают.

Но есть одна проблема: в ядре нашего общества действуют силы, чужеродные обществу знаний. По важнейшим характеристикам они остаются «средневековыми». Главного качества, которое отличает современное общество от средневекового, у нас по факту нет.

Что это за качество? Наука, та стихия, которая двигает общество вперед. Но научное знание у нас – это товар, который находится в закрытом доступе и которым торгуют через интернет. Чем качественнее информация, тем плотнее закрыт к ней доступ.

В открытом доступе настоящего научного знания в интернете нет.

Люди по-прежнему живут как бессмысленные микробы, они не в курсе, что происходит в науке. Интернет не только не освободил научное знание для общества. Интернет так изменил структуру коммуникаций, что «личность» оказалась выбита из ее ядра.

Скорость обмена сообщениями и информацией сегодня так высока, что люди не успевают индивидуализоваться, выработать свою личную точку зрения. Коммуникация приобрела волновую природу, в которой люди действуют как обезличенная сила.

Действуют, как правило, на основе ошибочных или стихийных вводных, не связанных с научным знанием.

Научное сообщество у нас изолировано от серьезного влияния на общество и выбор путей его развития. Исчезновение фактора «личности» как центра информационно-коммуникационной среды разрушило ту структуру, которая позволяла интеллектуалам выжить.

Прежде считалось, что человек может в себе личность сформировать, у человека может быть личное мнение. Многие и теперь так думают. Но в реальности это не так — формированию личного мнения мешает общественная среда.

Знания, которыми ученые оперируют, противоречат установкам безликого, «волнового» большинства. И установки большинства насаждаются сегодня также и среди интеллектуальной элиты. Действует принцип реакции, который против знания применялся с древности.

Так осудили Сократа: «Неизвестно, что ты хотел сказать, но если ты усомнился в наших богах и наших мифах, ты должен умереть».

Вся эта групповая динамика общения – не современная, а «средневековая». В том смысле, что она носит символический характер. Она не имеет отношения к реальности, так как не имеет отношения к знанию о реальности. Она имеет отношение к символам, календарю, совместным ритуалам. Эта культура герметична. Люди, социализованные в «средневековую» культуру, не могут из нее выбраться.

2. 20 миллионов «агентов Смитов»

Я считаю, что Россия неуправляема, и это страшная правда. Сейчас даже сверху невозможно пробить сопротивление среды. Это система, которая состоит из 20 миллионов троечников.

Им вообще плевать на все. Они просто пишут бумажки, рисуют фиктивные «левые» отчеты.

Есть просто 20 миллионов троечников, которых можно убрать, только воспитав новое поколение и максимально обеспечив его информацией.

Люди, которые могли бы умножать знания, работают на фальсификацию знаний. Люди, которые могли бы собирать источники, новую информацию и вкладываться в ноосферу, вкладываются в создание особой сферы оборота капитала.

Фальсификация образовательного и научного статуса – это особая система обращения капитала. Здесь вращаются большие деньги. Сейчас реклама изготовления курсовых и дипломных работ — у каждого студента в телефоне, на каждой сетевой странице.

Поисковые контекстные серверы предлагают их людям студенческого возраста – это основной доход поисковых систем в сфере образования.

Каждый третий диплом сдается два раза. Минимум 30% процентов людей, сертифицированных как специалисты, не являются специалистами (каждый третий защищенный диплом содержит некорректных заимствований более 50%). У них нет навыка самостоятельного поиска источников.

Соответственно, они никогда не будут поддерживать новаторские концепции, никогда не будут поддерживать ничего осмысленного, потому что они не способны в этом разобраться и занять позицию. Они в принципе не способны сориентироваться в мире знания.

И это практически весь средний менеджмент.

В России 20 млн человек, составляющих управляющий класс, не имеют представления, чем занимаются. Они находятся на разного уровня должностях. Но не ощущают себя специалистами. Они не могут разговаривать на равных ни с кем. Ощущают себя винтиками в этой машине.

В этой ситуации для них единственный авторитет – четкое конкретное указание. По этой причине эти люди управляются только спецслужбами. Никаких других авторитетов для них не существует. Либо агенты спецслужб, либо работают в ситуации, выстроенной спецслужбами, либо подчиняются их логике.

Они – «агенты Смиты», наводнившие всю систему управления.

У этих людей есть специальность – они специалисты по подделке отчетности. У нас их 20 миллионов, которые построили карьеру на том, что они постоянно гонят всякую «левоту». Если они тренируются сдавать фальшивые отчеты со студенчества, они и дальше будут покупать отчетность. Никаким другим путем проблему они не умеют решить.

Ведь человек за свою жизнь не встретил носителя знаний. Ни разу не видел нормальных источников. Не знает, что такое научный журнал, и не знает, как в нем искать статьи. Не знает, какие специалисты есть в области, где он занимается проектами. Поэтому проекты в сфере государства у нас такие слабые.

Как вы думаете, по закону Яровой была экспертиза хоть какая-нибудь?

Но этот мир скоро будет снесен. Существование «работающей» системы фальсификации – это база для отвержения самой необходимости доступа к знаниям и культуре. Снос их системы должен начаться со слома существующей модели образования – блатного, показного и фальшивого. За деньги или за услуги вы можете получить диплом вуза.

Потом без единой письменной работы — статус специалиста, бакалавра, магистра. Потом аспиранта, кандидата, доктора. У нас около 800 тысяч диссертаций с авторефератами и миллион дипломов в год. Все это закрыто для свободного ознакомления, потому что каждый ректор хочет спрятать следы.

Это все должно быть уничтожено как главное препятствие для создания общества знания.

3. Открытие «несуществующих» материков

Социальная задача движения к обществу знания — противостоять информационному неравенству. Это имеет огромное значение с точки зрения развития общества к ноосфере.

Информационное неравенство будет только углубляться, если все останется по-прежнему. Люди, социализированные в герметичную, символическую, ритуальную культуру, отрезаются от научного знания.

А имеющие доступ к информации, могут его расширить и улучшить, узнать больше нового, используя все возможности современной сети.

Единственный стратегически верный ход — последовать совету Вернадского. Сделать открытым доступ к научной информации и создать механизмы, помогающие ее максимальному распространению.

Как в 1920-е годы, мы находимся перед просветительской задачей. Сама задача уже декларируется государством в явном виде.

Она занесена в основы культурной политики, ставилась на заседании Совета безопасности.

У нас есть два пути, двигаться по ним надо одновременно: 1) реформа авторского права и 2) реформа образования. Образовательная реформа и реформа в сфере авторского права идут вместе. Это минимальный социальный инжиниринг, который необходим для движения вперед.

1) Путь реформы авторского права заключается в том, чтобы как можно полнее открыть:

— источники знаний — научные статьи, книги, журналы, в том числе иностранные;

— результаты работы с этими источниками — дипломные работы, диссертации и все остальное.

Прежде всего нужно открыть доступ к продукции издательств, российских и иностранных. Мы предлагаем выкупить в открытый доступ все книжки, которые есть у научных издательств, чтобы в Российской Федерации каждый мог иметь открытый доступ ко всем библиотекам.

По моим оценкам, миллионов за сто евро можно купить все коллекции научных книг, которые есть в мире на иностранных языках. Это была бы сделка нового формата, частью ее стало бы разрешение для России переводить и публиковать на русском языке в открытом доступе любые книжки, которые мы захотим перевести.

Работой по покупке прав уже занимается консорциум НЭИКОН. Они покупают научные журналы для России.

Результаты работы с источниками люди должны публиковать открыто. Тогда человек репутацией отвечает за их качество. Речь идет о создании живой среды, где знания пускаются в оборот и умножаются в открытом доступе на русском языке. «Единое пространство знаний» — чеканная формулировка, она уже продвигается везде.

Такая среда обеспечит потребность общества в знаниях. Также это позволит защитить личность. Публикация как инструмент контроля качества работает лучше, чем проверка, потому что стимулирует через долгосрочную личную и репутационную ответственность за результаты интеллектуальной деятельности.

Это позволяет противостоять размывающей личность логике «электронной толпы».

2) Главное положение реформы образования – квалификация должна быть подтверждена. А общество, со своей стороны, должно предъявлять реальный запрос на качественные научные работы, а не на халтуру и фальшивки. Инструментом общественного контроля за научной добросовестностью послужит «Антиплагиат» или его аналоги.

Усложняя квалификационные требования, мы должны дать доступ к источникам информации. Придется учитывать в работе всю открытую литературу. Источники будут открыты, а в Гугле и Яндексе попадаться по ключевым словам. Сейчас для молодых людей, которые считают, что в интернете есть все, этих материков просто не существует.

Они не знают, что по их темам выходит научная литература, что интересующие их вопросы исчерпывающе разобраны. Они могут не догадываться о том, что есть люди, которым этим занимаются. Они строят свою картину мира и пишут свои работы, исходя из тех скромных знаний, которые могут списать у соседа или в других дипломах.

При подготовке работ они смогут пускать в оборот ценные знания. Компиляция не проблема, если вы оставляете следы, если честно ставите ссылку. Это называется цитированием.

Для квалификационной выпускной работы этого достаточно, человек всего лишь должен показать, что он квалифицированный специалист.

Он нашел источники, проанализировал, составил себе представление о предмете и защитился.

Показательная дилемма. Все проблемы сложнее, чем о них принято думать. Но это не значит, что они не имеют решений. Они имеют решения, но для хорошего решения нужно создать хорошие условия. Тогда даже «неисправимые» перекосы можно пустить по полезному руслу.

Примером послужит работа, выполненная на заказ. Можно ли считать, что она оправдывает квалификационный сертификат? Конечно, нет. Но мы не можем изжить проблему полностью.

Даже если все научные источники будут открыты, даже если вас будет учить хороший преподаватель, может так случиться, что вы поленитесь писать работу и закажете ее за деньги.

Заказные работы, как правило, очень плохо исполнены.

Если качество работ под контролем, вы закажете знатоку. Допустим, его заинтересует ваша тема. Он напишет сумасшедшую, прекрасную работу.

Пусть вы, в своем поколении, умножите число людей с недостоверной специальностью или степенью. Но сама работа будет открыта и доступна всем.

Любой, кто хочет знать тему, получит в качественном исполнении бесплатную электронную книгу, которая построена на новых источниках.

Это «меньшее из зол», потому что будет решена главная задача — доступ к информации для следующего поколения. А общество ноосферы станет более близким будущим.

Источник: pltf.ru

ОТПРАВИТЬ:       

Источник: http://www.chaskor.ru/article/sistema_troechnikov_budet_snesena_41393

Ссылка на основную публикацию