Духовное образование в россии

Духовное образование в 19-20 веках

В самом начале 19 века духовная школа была реформирована. Духовное образование затем еще несколько раз подвергалось реформам, но все последующие уже  не имели такого принципиального значения, — строй духовного образования, каким он сложился в начале 19 века оставался в основных своих чертах неизменным до революции, до крушения старой Российской Империи. Что же было реформировано?

Прежняя духовная школа была единой школой, которая давала полное образование. Иначе говоря, не было разделения на образование среднее и высшее. В нее были включены даже элементы начального, низшего образования.

Так что cеминария и академия, какими они были в 18-м столетии, отличались не тем, что академия выстраивалась над семинарией, но обозначение духовных школ академией было просто свидетельством ее высокого ранга, а классы были одни и те же, с теми же самыми названиями, что в семинарии. Одни и те же  учебные планы, принципиально одни и те же программы.

Конечно, в академиях были лучшие педагогические, ученые силы, поэтому уровень образования в Киевской и Московской духовных академиях,  был, естественно, выше, чем в провинциальных семинариях.

В 1808 году училищная комиссия, в которую входили как государственные сановники: статс-секретарь  Сперанский, обер-прокурор Святейшего Синода князь Голицын, так и другие высокопоставленные иерархи: митрополит Амвросий (Подобедов), который тогда был первенствующим членом Синода, митрополит Платон, архиепископ Феофилакт (Русанов), — эта комиссия выработала проект нового устройства системы духовного образования. Оно было разделено на несколько ступеней: приходское училище, дающее начальное образование, затем духовное училище (образование, которое оно давало, можно назвать неполным средним), затем духовные семинарии и наконец духовные академии. По сути дела, учебные планы и программы старых семинарий и академий одинаково были признанными, достаточными или более-менее соответствующими тому, что стало тогда средним богословским образованием или семинарским, а уже академическое образование должно было выстраиваться над ним. В результате этого в реформированные духовные академии могли поступать только те, кто это полное образование получил. Этот опыт было решено воплотить в жизнь (начиная с 1809 года) в Петербургской академии, и уже в 1814 году успехи были очевидными. Надо сказать, что учебные планы и программы духовных академий, новых, реформированных академий, ориентировались отчасти на новые европейские богословские факультеты, в особенно Германии, в то время, как строй образования нашей старой семинарии 18-го столетия, (он таким же был и в академии) все таки оставался более связан с католическими школами эпохи контрреформации.

При решении вопроса о характере духовного образования и необходимых изменениях ставилась такая актуальная проблема, как язык преподавания. Хотя, были и сторонники перехода на русский язык в обучении, но все-таки большинство членов комиссии  сочли тогда такой шаг слишком радикальным.

Митрополит Платон, в частности, отстаивал необходимость сохранения преподавания на латинском языке. Тем не менее, хотя решение о переходе на русский язык обучения принято не было, когда разрабатывалась реформа, путь к такому постепенном переходу на русский язык был открыт, и фактически в 20-30 годы этот переход был осуществлен.

С тех пор латинский язык оставался языком, которому обучали, которому придавалось немалое значение, но само преподавание велось уже на русском.

Развивая эту тему, можно сказать следующее: конечно, с одной стороны в этом была необходимость, потому что наука европейская и богословская наука были в основном на латинском языке, святые отцы переведены  были на славянский язык только во фрагментах, греческие тексты отцов были малодоступны, потому что уже в России в конце 17-го века было очень и очень мало, и это были, в основном, выходцы из Киева, кто знал греческий язык, но ученые монахи знали латинский язык и поэтому, они могли научить и многих других. Таким образом, серьезное изучение святых отцов могло тогда быть только на латинском языке. Другое дело, что база была подготовлена и  появились научные силы, которые могли осуществить перевод святоотеческих творений на язык русский. Но с другой стороны преподавание на латинском языке отрывало богословское школьное мышление учащихся студентов от реальной церковной жизни. Латинский язык —  это ведь не просто иностранный язык, иностранный язык можно, занимаясь им с юности, с детства, занимаясь усердно, особенно если жить в иноязычной среде, освоить так, как знают свой родной язык, но латинский язык – это то, что называется, мертвым языком. На латинском языке постепенно перестали говорить в первом тысячелетии от Рождества Христова, он трансформировался в итальянский, испанский, французский язык. Нигде в Европе не рождался латиноговорящий – матери, няни, отцы с детьми говорили на национальных языках. Так что это был исключительно школьный язык, язык Католической церкви, и он стал языком богословской науки в России. Поэтому свободно богословски мыслить, все-таки, на языке, даже хорошо освоенном, но не родном было затруднительно. Сама богословская мысль поневоле встраивалась в какие-то заученные формулы, и это сковывало богословскую мысль, тем более затрудняло проповедь Евангелия пастве на родном языке. Вот такая проблема постепенно стала решаться.

https://www.youtube.com/watch?v=cGwKmwdlSVw

Говоря о самом характере духовного образования, нам надо сказать, что оно в основах своих мало изменилось в девятнадцатом веке, потому что дальнейшие реформы имели частное значение. Приходские училища, которые тогда решено было устроить, они, можно так сказать, не очень привились, потому что те приходские училища – это совсем не приходские школы кон. 19-го – нач. 20-го века.

Приходские школы конца девятнадцатого, начала двадцатого века – это школы для крестьянских детей, которые существовали параллельно земским школам. Приходские же училища, планировавшиеся в начале 19-го столетия, отчасти были открыты для выходцев из других сословий, но понимались как начальные школы для детей духовенства.

По традиции начальное образование дети духовенства получали в основном дома, и поэтому училища более-менее зачахли. Таким образом, по-настоящему духовное образование школьное для большинства детей духовенства начиналось с поступления в духовное училище. Так продолжалось и в ту пору, когда приходские школы существовали.

Как правило, священники вели Закон Божий, иногда и другие предметы в приходской школе, но своих детей они в приходскую школу почти никогда не отдавали, потому что уровень знаний, требуемый от поступающего в духовное училище был значительно выше, чем преподаваемый в приходских или земских школах.

Между начальным образованием в России и средним образованием, во всех его формах, будь то гимназия, реальное училище, духовное училище, — лежала пропасть.

Получивший образование в земской или приходской школе обычно был не в состоянии сдать вступительный экзамен (он должен был написать текст на две-три странички, сделав не более трех- четырех ошибок, чтобы его приняли в духовное училище, показать достаточно твердые знания Закона Божьего, умения читать по-славянски).

Это обстоятельство косвенным образом способствовало тому явлению, что духовная школа, хотя она формально не обозначалась как школа исключительно сословная, кастовая, для детей духовенства, но фактически, даже после того, как возможность поступления в нее, в ходе реформ шестидесятых годов, для иносословных лиц была расширена, она оставалась все-таки школой для детей духовенства.

В связи с этим возникала очень серьезная проблема, негативно влиявшая на духовно-нравственную обстановку в семинарии или училище. Дело в том, что священнослужители до реформ 60-х годов формально были в высшей степени ограничены в возможности отдавать детей, скажем, в гимназию; после реформ они смогли свободно отдавать детей в гимназию, но гимназия предполагала плату, которая была не доступна обычному сельскому священнику. Поэтому, если даже дети духовенства, не собирались в будущем становиться священниками, они получали среднее образование в семинарии.

Таким образом, в семинарии, может быть, половина учащихся собиралась идти по стопам своих отцов – служить Богу и Церкви священниками, другая же половина этого делать не собиралась.

Конечно, среди этой другой половины были люди, склонные к разного рода наукам и усердно занимавшиеся химией, физикой, историей, филологией и чем-то в этом роде, это — «слава Богу».

Но был и элемент, в общем-то, весьма мало определившийся относительно своего будущего, и вот этот элемент составлял такую очень удобную почву для всякого рода антигосударственной  и антицерковной пропаганды, это был «бродильный» элемент в семинарии. 

Поэтому, в конце 19-го века, начале 20-го века все более и более осознавалась необходимость реформы всей системы духовного образования. Эти мысли, которые тогда в церковной среде обсуждались и развивались, они наилучшим образом отразились в отзывах епархиальных архиереев на материалы Предсоборного Присутствия.

Дело в том, что в 1905 году началась практическая подготовка Поместного Собора. Императорским манифестом, было открыто Предсоборное Присутствие, вырабатывались проекты решений предстоящего Собора и эти материалы рассылались по епархиям, ну а от правящих архиереев затребованы были отзывы.

   Эти отзывы иные архиереи сами составляли, иные поручали священнослужителям, способным ученым, церковно-общественным деятелям своих епархий, и эти отзывы отражают церковную мысль по самым разным вопросам церковной жизни, какой она была тогда, в начале 20-го века.

Что касается духовного образования, то идея была более или менее единодушно выражена: нужно, чтобы духовная школа перестала решать две разных задачи: давать среднее образование детям духовенства на льготных условиях, и одновременно с этим — быть школой пастырской, готовить кандидатов в священство.

Поскольку это разные задачи, то и целесообразно было, высказывались в своих отзывах архиереи, разделить эти задачи на школы разных типов.

Однако каждая реформа, для того чтобы быть осуществленной, должна иметь финансовое обеспечение, а в казне российской не было средств для создания многих новых школ.

Для такого разделения, для того чтобы вместо прежней семинарии, которая обычно было в каждой епархии, открыть и еще одну гимназию (а гимназия тоже, обычно, в таких провинциях было не много больше, чем одна), да еще и пастырскую школу отдельно, — это требовало средств, которыми казна не располагала.

  Поэтому эти здравые, выношенные из опыта жизни идеи осуществлены не были до самой революции,  катастрофы старой Российской Империи.

https://www.youtube.com/watch?v=cYmOA0HiKhs

Было упомянуто, что проводились разного рода частные реформы в 19-го века. Так в конце 30-х годов по инициативе обер-прокурора Протасова проведена была некоторая коррекция учебных планов.

Протасов считал, что в семинариях слишком много теоретических предметов, и самые предметы, которые необходимы, слишком перегружены теоретическим материалом — это касалось как общеобразовательных, так и специально-богословских дисциплин.

Ему возражал, и отчасти не без успеха, митрополит Филарет, который считал недопустимым значительное снижение общеобразовательного уровня в семинариях.

Конечно, он соглашался, что незнание богословия догматического, в том объеме, в каком его дает семинария, незнание общеобразовательных предметов, например философии, — прямым образом сельскому священнику в его проповедническом служении, в его духовничестве,- не нужно, потому что на эти темы ему не с кем разговаривать в своем приходе.

Но святитель считал, что так или иначе, богословско-образовательный уровень священника все равно сказывается, проявляясь в его пастырском служении, имеет значение и тогда, когда приходится обсуждать темы, которые ему хорошо известны.

Но ставился этот вопрос святителем Филаретом и в более практической плоскости.

Он говорил, что выпускник семинарии — это абитуриент академии, а академия должна готовить богословов, церковных ученых, и если в семинарии он не получит надлежащей фундаментальной базы, то он будет затруднен в получении образования, уже в стенах  духовной академии. Надо сказать,  что эти проблемы до сих пор остаются актуальными и живыми.

В шестидесятые годы 19-го века реформа затронула и семинарию, и академию, может быть, в особенности академию. В академию тогда были введены элементы специализации, кроме того, был значительно поднят уровень требования к диссертациям.

Если раньше магистры богословия получали свою степень просто на том основании, что они были лучшими выпускниками по учебным успехам, то с конца шестидесятых годов, эти учебные успехи давали только звание магистранта, то есть право написания магистерской диссертации без дополнительной сдачи экзамена, в то время как выпускники духовных академий, обычные кандидаты богословия, чтобы потом писать магистерскую диссертацию должны были сдать дополнительные экзамены.

Во время революции духовное образование в России было фундаментально разрушено, после издания декрета об отделении Церкви от государства прекратилось финансирование духовных школ, которые раньше содержались из казны. В условиях разрухи, нищеты, царивших в стране во время гражданской войны, не на что было эти школы содержать.

Какие-то  опыты продолжения образования в частном порядке предпринимались, но они не состоялись. Затем очень скоро начались репрессии против профессоров и студентов. Фактически, к концу гражданской войны не было в России больше ни семинарий, ни академий.

Правда, в двадцатые годы существовал  Богословский институт, а потом пастырские курсы в Петербурге, Петрограде, но и этот опыт имел кратковременное существование.

По-настоящему возрождение духовного образования  началось с конца войны, когда были приняты принципиальные решения на этот счет, собственно, уже в 1943 году, а фактически после войны.  В начале созданы были пастырские курсы, Богословский институт, которые существовали в Москве, на территории Ново-Девичьего монастыря.

В основание этих духовных школ были положены идеи, высказанные в отзывах епархиальных архиереев в начале двадцатого века, конечно, применительно уже к совсем-совсем другой реальности. Затем переименовали пастырские курсы в духовную семинарию, Богословский институт в духовную академию, которые переведены были в Лавру.

Открылась еще духовная академия и семинария в Питере, тогда Ленинграде, и в послевоенные годы у нас существовало восемь семинарий, большая часть из них была закрыта во времена хрущевских гонений.

Читайте также:  Что делать если ребенок левша?

Так вот, с тремя семинариями и двумя академиями и существовала Русская Церковь от начала шестидесятых, до конца восьмидесятых, в течение тридцати лет.

Совершенно новый период в истории Церкви, духовного образования, как и в истории страны в целом, начался на рубеже восьмидесятых. Сейчас мы имеем вполне достаточное число духовных академий, их у нас даже больше чем было в дореволюционное время – пять.

Надо сказать, несмотря на грандиозные усилия, успех, который мы имеем, нельзя сказать, что уровень духовных академий вполне сравним с уровнем духовных академий дореволюционного времени.

Но возможность восстановить, хотя с учетом обстоятельств совсем другого времени, тот уровень реально существует, и мы действительно к ней приближаемся.

 Семинарий у нас сейчас в два раза меньше, чем было в дореволюционной России, но, в общем, изрядное число, — примерно тридцать, а так же духовные училища. Так что, общее число духовных школ приближается к сотне.

Сейчас наша система духовного образования  переживает реформу. Семинария, семинарское образование в основных своих чертах реформировано. Если семинария, возобновленная в послевоенные годы, была четырехлетней   школой, то теперь это пятилетняя школа.

Мы полагаем, что наша духовная семинария является полноценным, высшим, специальным, богословским учебным заведением.

В самом таком процессе реформирования наша духовная академия, главные идеи той реформы, которая осуществляется, уже второе десятилетие началось, заключается еще и в том, что духовная академия должна стать специализированной богословской школой, школой, которая впрямую готовит церковных ученых.

Поэтому как раз в этом году, когда заканчивают уже реформированную академию первые студенты, обучавшиеся по новым учебным планам, мы собираемся значительно поднять требование к кандидатским диссертациям, которые они пишут при завершении обучения. Уже сейчас у нас в Московской духовной академии существует четыре специализации: богословская, библейская, церковно-историческая и церковно-практическая.

Источник: http://www.mpda.ru/site_pub/82477.html

Духовное образование: число желающих выучиться на священника в России за год выросло на 25%

На подготовительные отделения высших духовных учреждений было зачислено на 25% больше желающих стать священниками, чем годом ранее. Об этом свидетельствует информация, предоставленная RT в учебном комитете Русской православной церкви.

Руководители учебных заведений и семинаристы связывают рост интереса к духовному образованию с повышением его статуса в России.

Проректор Николо-Угрешской семинарии заявил о «совершенно новом отношении к духовным учреждениям в России» и подчеркнул, что выпускникам будут выдавать дипломы государственного образца.

https://www.youtube.com/watch?v=asYai77sxsQ

Число тех, кто был зачислен на подготовительные отделения высших духовных заведений и планирует получить образование священника, за год выросло на 25%.

Для поступления в этом году в семинарии на подготовительные курсы 2016-2017 годов были зачислены 827 человек (на курсы 2015-2016 годов — 662 человека).

Соответствующую информацию RT предоставили в учебном комитете Русской православной церкви. 

Также на 19% увеличилось количество поступивших на первый курс вузов РПЦ — до 1593 человек в 2016 году (в 2015-м — 1338). Всего сейчас в подведомственных комитету семинариях на священнослужителей обучаются 5877 человек.

Также по теме

Пресс-секретарь патриарха объяснил, зачем стоять в очереди к мощам Николая Чудотворца

Пресс-секретарь Патриарха Московского и всея Руси священник Александр Волков в комментарии RT объяснил, зачем нужно стоять в очереди к…

Проректор Николо-Угрешской семинарии по учебной работе, иерей Валерий Духанин рассказал RT, что рост интереса молодых людей к получению духовного образования может быть связан с проводимым в последние годы реформированием учебного процесса.

«В РПЦ к духовному образованию стали относиться системно, — говорит проректор. — Идёт реальный контроль его качества, утверждаются новые требования к педагогам, которые отвечают за воспитательную часть. Также общие требования сводятся к тому, чтобы семинарии стремились к государственной аккредитации. И мы тоже к ней готовимся», — говорит проректор.

По его словам, это «совершенно новое отношение к духовным учреждениям в России». «Дипломы выпускников будут государственного образца. Поэтому не боятся поступать», — подчёркивает иерей.

Духанин рассказал, что учиться в семинарии приходят и те, кто решил бросить работу с хорошим окладом или бизнес. «Сейчас учится студент по имени Артём, который уже воспитывает троих детей. Ему около 27 лет.

Он работал на высокооплачиваемой работе, занимал высокую должность на одном видном предприятии — занимался оценкой экономических рисков. Он специалист высокого уровня, у него даже есть степень магистра по экономике.

Тем не менее смысла жизни он там не нашёл, пришёл в церковь и поступил в семинарию на очное обучение. Учится хорошо, способный, внутренне организованный человек», — завершил проректор семинарии.

Студент Московской духовной академии Сергей видит причину увеличения поступающих в вузы РПЦ в развитии в стране духовного образования и в том, что «религиозная обстановка в государстве складывается очень благополучным образом». «Нельзя сказать, что в 1990-е годы были гонения на церковь, но всё-таки религиозность была под общественным презрением. Сейчас же всё больше людей приходят к вере», — пояснил он.

Сергей вырос в семье священника, но подчеркнул, что подобное воспитание без внутреннего призвания не гарантирует того, что сын пойдёт по стопам отца. По его словам, это подтверждают множественные биографии известных людей, воспитанных в семье священнослужителей, но ушедших в другие сферы деятельности — медицину, физику и другие.

Выпускник Сретенской духовной семинарии 2016 года, иерей Вадим Бондаренко, ставший клириком Лысковской епархии, рассказал, почему он выбрал высшее духовное учебное заведение. «Такой склад характера — люблю помогать людям.

А храм — это как раз то место, куда приходят с больной душой и нуждаются в помощи. Поэтому я не вижу смысла жизни без Бога — в этой временной жизни, наполненной суетой и погоней по сути за ничем», — убеждён молодой священник.

 

Между тем доцент кафедры социально-гуманитарных дисциплин факультета социальных и экономических наук РАНХиГС Игорь Загарин подчёркивает, что тиражируемый СМИ стойкий образ стабильности, которую даёт профессия священника, зачастую не имеет ничего общего с реальностью.

«Есть большая группа священнослужителей, которые находятся в небольших деревнях в очень непростом положении. Внутри церкви есть выражение «рваные рясы».

Так называют священнослужителей, которые служат в сложных приходах, и их экономическое положение достаточно затруднительное. Это (рост числа поступающих в семинарии.

— RT) может быть связано с тем, что в СМИ и обыденном мире сложилось представление, что жизнь священника достаточно комфортна и благополучна. Но это не всегда соответствует действительности», — заключает эксперт. 

Источник: https://russian.rt.com/russia/article/401506-duhovnoe-obrazovanie-rossiya

Плоды и перспективы духовного образования в России

От того, какими являются и будут кормчии, зависит – пойдут ли за ними люди. Образование пастырей во многом определяет духовно-нравственное здоровье народа, а значит развитие страны. Каковы плоды и перспективы духовного образования в России? С этим вопaросом мы обратились к преподавателям Московской духовной академии и семинарии.

Первый заместитель председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви протоиерей Максим Козлов

Если говорить о плодах и перспективах духовного образования, то надо прежде всего сказать, что на сегодня мы в России имеем 37 семинарий и академий, они составляют базовый элемент современной российской духовной школы.

Кроме того, у нас есть высшие духовные учебные заведения открытого типа, такие как Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, – это флагман подобного рода школ. Сейчас у нас есть также центры подготовки приходских специалистов, часть этих центров фактически дает дополнительное высшее образование.

Чуть меньше десятка подобных центров получили уже церковное представление, то есть признание их не только на региональном, но и на общероссийском церковном уровне.

Сейчас сложилась очень непростая ситуация в целом в российском обра¬зовании, которое в последнее время претерпевает регулярные и не всегда понятные нам изменения, но мы их также в связи с нормами действующего законодательства вынуждены учитывать.

То есть, с одной стороны, мы должны удовлетворять требованиям к высшим государственным учебным заведениям, а с другой стороны – не растерять традиции духовного образования, которые нам достались от минувших десятилетий и даже веков. Собственно, Учебный комитет и стремится не утерять того лучшего, что есть, и при этом не выпасть из правового поля в сфере высшего образования России.

https://www.youtube.com/watch?v=XLXGWZwncpQ

Перспективы при этом в значительной мере будут связаны с активностью епархий, а здесь имеются две главные проблемы.

Во-первых, кадровая проблема – наличие достаточного количества квалифицированных преподавателей и администраторов в духовных школах, особенно на местах.

Пока не всегда хватает административного ресурса, чтобы выпускники ведущих духовных школ доезжали до провинциальных семинарий: система распределения принята, но не всегда срабатывает.

Во-вторых, существует проблема престижа семинарского образования, и решение этой проблемы уже всецело лежит на епархиальной церковной власти.

В ее задачах – представить семинарию как высшее учебное заведение, в котором преподают квалифицированные преподаватели и учащимся при учебе предоставляются достойные условия проживания, а при выпуске понятные жизненные перспективы, стань ты священнослужителем или пойди работать в церковную или смежную церковно-государственную сферу. От того, насколько и как эти задачи решаются, зависит, какие абитуриенты приходят, что в свою очередь предопределяет уровень выпускников. А это и есть плоды духовного образования, которые мы хотим увидеть: священников, способных окормлять своих пасомых, а не быть ведомыми настроениями паствы, иногда благочестивыми, а иногда и подвластными веяниям века сего.

В высшей духовной школе в отличие от нынешней светской мы предлагаем не только образование, но и воспитание. Священнослужитель, церковнослужитель – это не работа, а служение, поэтому не только образовательная, но и воспитательная составляющая, конечно, есть в духовном образовании.

Само по себе общежитие, стеснение себя на четыре–пять лет ради другого человека, исполнение церковных послушаний, а не только учеба – это уже есть некая школа, которую должен пройти каждый будущий пастырь или церковный труженик.

В то время как светские вузы на сегодня в большинстве своем устранились от воспитательных функций, хотя как минимум в военных, медицинских и педагогических вузах они никак не могут игнорироваться.

Конечно, более свободное и в плане социально-экономических перспектив более привлекательное светское образование для современного молодого человека, стоящего перед выбором жизненного пути, есть некий соблазн.

Однако в результате, в частности, этого испытания в духовную школу поступают именно те молодые люди, кто твердо выбирает духовную стезю, и даже если при поступлении еще возможны какие-то колебания, то оканчивают духовные школы те, кто уже имеет осознанное стремление к служению Матери Церкви. Без этого ни священнослужитель, ни церковный труженик состоятся не могут.

Помимо духовных школ сейчас также стали открываться факультеты и кафедры теологии в государственных и негосударственных вузах. Встал вопрос о добровольной церковной аккредитации этих кафедр.

Уже принят Высшим Церковным Советом соответствующий документ, и сейчас разрабатываются конкретные процедуры, согласно которым теологическим факультетам и кафедрам светских вузов будет предложено пройти церковную аккредитацию.

Будет выдаваться документ о том, что такой-то факультет, такая-то кафедра признаются Русской Православной Церковью, следовательно, их выпускники могут быть приняты в церковную область служения и труда.

Соответственно, через прохождение или отказ от этой процедуры мы поймем, какие факультеты и кафедры являются благорасположенными, благонадежными, благонамеренными, а какие придерживаются сектантских или еретических воззрений.

Церковная аккредитация есть разновидность общественной аккредитации, и ее проведение предполагается принятым законодательством на добровольных началах. Мы не навязываем аккредитацию, а добровольно предлагаем ее пройти. Однако если думать о перспективах собственных выпускников, то получение этой аккредитации некоторым образом расширяет возможности их трудоустройства.

Последние годы стали годами испытания для системы духовного образования нашей страны.

Мы вынуждены учитывать то положение, в котором оказалось в целом российское образование, из предлагаемого нам мы не все и не всегда приветствуем, но и не можем выпадать из этого общеобразовательного контекста.

Мысль о том, что хорошо бы сохранить духовные школы такими, какими они были, например, в 70–80-х гг. прошлого столетия, является иллюзией просто потому, что мы живем уже в совершенно другом обществе, к нам приходят другие студенты и нашим выпускникам жить и служить в других условиях.

На сегодня система духовного образования Русской Православной Церкви подтвердила свою принципиальную жизнеспособность. Именно семинарии, духовные учебные заведения, соединяющие образование и воспитание, являются и несомненно будут являться базовой структурной составляющей системы высшего духовного образования России.

Она может дополняться высшими духовными заведениями открытого типа и иными формами обучения, но базовой единицей остается – семинария. Во-первых, сохранение этой в хорошем смысле консервативности, – ибо семинария уже с XIX века является основой российского духовного образования.

И во-вторых, учет современных реалий и дает нам возможность надеяться на добрые перспективы, а соответственно, и плоды наших духовных школ.

Протоиерей Владислав Цыпин, профессор, доктор церковной истории

Плодом духовного образования являются пастыри и архипастыри, которые это духовное образование получили и несут в народ слово Божие, духовно окормляют православную паству и тем самым оказывают влияние на религиозный и моральный климат в стране.

Если говорить о перспективах духовного образования, то наша духовная школа – в процессе реформирования, которое продолжается достаточно долго. Вызвано оно изменением правового положения Церкви после перемен на рубеже 1980–1990-х гг.

В известной степени эти реформы в духовной школе обусловлены также теми изменениями, которые претерпевает система светского высшего образования в России: вводится Болонская система. В ней есть свои плюсы и минусы.

Мы в стремлении не обособляться от светской школы нашей страны вводим начала и принципы этой системы.

Читайте также:  Преимущества электронных учебников

Можно по-разному судить о замыслах, связанных с введением Болонской системы, можно подозревать за Болонской системой и антихристианскую направленность, но все-таки делать какие-то решительные заключения на этот счет трудно. Потому что Болонская система все же носит формальный, а не содержательный характер.

Хотя форма, конечно, тоже не безразлична к содержанию. Но наша духовная школа не собирается и в принципе не может изменить своей православной сути. Так что если внутри Болонской системы и заложено нечто, направленное против христианских начал, то для нас это не может быть ни руководством к действию, ни ориентиром.

Сами формы обучения в высшей духовной школе сейчас действительно меняются. На основании решений Священноначалия мы стремимся к получению аккредитации Министерства образования и науки РФ, значит, и мы должны встраиваться в ту систему, которая не где-то там в Евросоюзе придумана и функционирует, она вводится в систему образования нашей страны.

Мы не можем получить аккредитацию, минуя критерии, которые ставит российское Министерство образования и науки.

Как Болонская система действует в странах Европы? Она встречает и там противодействие, ее внедрению сопротивляются многие профессора западноевропейских университетов. Эта система критикуется не только у нас, но и на Западе.

Что за Болонской системой стоит, какие цели она преследует? Один из ее элементов – разделение образования на два этапа: бакалавриат и магистратура.

В таких странах, как Германия, Франция, Италия, высшее образование действительно было в последние десятилетия льготным, доступным малосостоятельным людям, практически бесплатным – в отличие от Англии и Соединенных Штатов.

Теперь это легкодоступное и почти всеобщее высшее образование становится, скажем так, неполным: на уровне бакалавриата, и только. Выпускник бакалавриата по сути нигде не принимается как настоящий полноценный специалист. При этом следующий этап – магистратура – становится оплачиваемым и дорогим.

Какой социальный смысл вкладывается в эту реформу? Иллюзия доступности высшего образования по-прежнему присутствует, но для тех, кто не способен оплачивать продолжение учебы, она заканчивается на уровне бакалавриата.

А магистратура, открывающая путь для профессиональной деятельности, традиционно понимаемой как требующая высшего образования, оказывается для неимущих закрыта. Социальные льготы в Западной Европе теперь на магистратуру распространяться не будут.

Мне кажется, такая социальная задача ставится и решается посредством внедрения этой системы и в нашей стране. Образцом здесь служила и служит английская высшая школа, где и прежде образование было не из дешевых.

На уровне бакалавриата очень много элементов общего образования – практикуется широкая многопредметность с очень короткими курсами, а это своего рода продолжение среднего образования. Углубленная профессиональная подготовка в этой системе предусмотрена в рамках магистратуры.

На практике выпускники бакалавриата, если они не имеют средств от родителей и личных капиталов, вынуждены идти продавцами в магазины, рабочими на заводы, проводниками на железную дорогу, может быть, по специальности преподавать разве что в начальной школе или устраиваться библиотекарями. То есть заниматься теми видами работы, где традиционно не предполагалось за работником высшего образования и научных степеней.

В сфере духовного образования, с моей точки зрения, нормальная подготовка священника в этих новых условиях Болонской системы, подразумевающей деление на этапы, – это, конечно, магистратура. Для пастырского служения она является необходимой.

В своих размышлениях на эту тему можно вот от какого наблюдения оттолкнуться: в старой дореволюционной России средневзятый священник имел семинарское образование. По тем временам это было полноценное общее среднее образование с элементами высшего образования в рамках по меньшей мере двух лет обучения.

То есть все-таки в семинарском курсе присутствовали элементы высшего образования. Так что семинария до революции была основательной школой. А паства на две трети или три четверти была неграмотной. Люди со средним образованием тогда составляли в России полтора–два процента, а высшее образование было еще более редким.

Поэтому была весьма и весьма значительная образовательная дистанция между паствой и пастырем. Конечно, при всеобщем среднем образовании в наше время мы не можем такую же дистанцию считать нормой: невозможно всюду ставить священниками докторов наук. Но все-таки бакалавриат для священника это слишком мало.

Обстоятельства, конечно, заставляют ограничиваться требованием бакалавриата как минимума, необходимого для рукоположения, но нормой, обозначенной без оглядки на острую нужду в духовенстве, должна быть, конечно, магистратура.

Игумен Андроник (Трубачев), доцент, кандидат богословия

В настоящее время перед духовным образованием стоит следующая проблема. Образование является фундаментом и вершиной определенной культуры.

Если мы практически все согласны в том, что современная западноевропейская культура носит внехристианский и антихристианский характер, то соответствующий характер будет носить и образование.

Перед нашим духовным образованием стоит сейчас непростая задача: заимствовав некоторые весьма спорные положения системы западноевропейского образования, наполнить их православным содержанием или скорее попытаться сохранить остатки нашего образования в тисках западноевропейской системы. Насколько это возможно, покажет время.

https://www.youtube.com/watch?v=DzLujtE3Yn8

Подготовила ОЛЬГА ОРЛОВА

Источник: http://pokrov.pro/plody-i-perspektivy-duhovnogo-obrazovaniya-v-rossii/

Современная система духовного образования в россии духовные учебные заведения начального, среднего и высшего образования

Важнейшим событием в жизни Русской в жизни Русской Православной Церкви на рубеже тысячелетий, стал Юбилейный Архиерейский Собор 2000 года,[88] ставший олицетворением нового взгляда на события прошлого в государственно-церковных отношениях.

Одним из главных решений Архиерейского Собора стала канонизация сонма новомученников, принятие «Основ социальной концепции» Русской Православной Церкви, и конечно реформирование духовного образования в стране.

Тем самым Архиерейский Собор 2000 года указывал на приоритетность вопроса развития духовного богословского образования.

Духовное образование в этот период характеризуется тесным взаимодействием Учебного комитета с государственными органами, в решении общей задачи — признания богословского образования на государственной уровне [32].

В 2000 году Священный Синод поручил Учебному комитету разработать внутрицерковной стандарт Духовной семинарии и академии, с целью лицензирования духовной школы внутри Церкви, с дальнейшей перспективой лицензирования на уровне государства. При этом Церковь подчёркивала важность подготовки не только священнослужителей, но и специалистов в области общественных отношений. Катехизаторов, преподавателей, сотрудников епархиальных отделений.

С началом реформирования духовного образования (утверждением в 2002 году Министерством образования РФ стандарта по направлению «Теология») и научно-богословской деятельности в стране,  возникло множество вопросов.

В первую очередь вопросы координации внутрицерковной жизни, присвоения церковных учённых степеней и званий, и конечно вопрос государственного признания. Обсуждение этих и других не менее важных вопросов началось на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 2004 года.

Итогом работы специальной  группы «Богословие и богословское образование»  стали следующие предложения:

— богословие, церковную науку и духовное образование – считать единой системой, без которого невозможно добиться повышения уровня богословского образования. Вся деятельность богословской школы должна быть направлена на осваивание богатейшего опыта церковной науки;

— особое значение отводится богословской науке, как инструмента служения Церкви;

— усиление общецерковной координации в направлении дальнейшего развития  богословии,  церковной науки и духовного образования;

— налаживание церковной и государственной системы образования;

— курс на ускорение государственного признания духовной школы РПЦ;

— учреждение Аттестационной комиссии учебного комитета для процедуры защиты и присуждения учённых степеней и званий

И первые итоги реформы духовного образования не заставили себя ждать. В этом же году Православный Свято-Тихоновский институт получает аккредитационный статус университета и переименовывается в Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет (ПСТГУ).

В октябре того же года открывается Белорусский институт теологии имени святых Мефодия и Кирилла. При институте были открыты три кафедры: кафедра философско-христианкой антропологии, кафедра библеистики и христианского вероучения, кафедра религиоведения.

За 2004-2005 учебные годы численность студентов института по направлению «бакалавр», составила 84 человека, а по направлению магистратура – 12 [50].

Архиерейские соборы 2000 и 2004 годов, показали, что развитие духовного образования являются приоритетными для РПЦ.

В связи с этим 21 августа 2007 года, на заседании Священного Синода утверждается Концепция высшего духовного образования Русской Православной Церкви, согласно которой  подготовка пастыря заключалась в осуществление им миссии не только среди прихожан, но и в образовательных учреждениях, воинских соединениях, больницах и т.д. В организации социального и образовательного служения.

Согласно церковному образовательному стандарту высшего духовного образования 2007 года,[76] высшее Духовное образование в Русской Православной Церкви осуществлялось в Духовной семинарии и Духовной академии.

Семинарии отводилась роль в подготовке специалиста в области православного богословия (стандарт определен Священным Синодом Русской Православной Церкви в 2007 году), в течение 5 лет, по очной или заочной форме обучения.

Новый стандарт давал право выпускнику духовной семинарии, продолжить обучение в духовной академии.

Согласно разработанному стандарту, программа семинарии включала: изучение Священного Писания Ветхого и Нового Завета, святоотеческое наследие, литургику, церковное право, историю Церкви, сектоведение, библейскую историю, гомилетику, миссологию, психологию, латинский, церковно славянский и греческий языки. По окончании обучения студенты семинарии писали выпускную квалификационную работу, в виде исследования[50].

Соответственно, научно-богословским, образовательным и исследовательским центром, подготовки священнослужителей, богословов и преподавателей духовных учебных заведений, становилась Духовная академия.

Согласно Церковному образовательному стандарту специалиста высшей научной квалификации в области православного богословия Духовная академия реализовала программу аспирантуры и докторантуры в течение 3 и 4 лет [76]. Очной и заочной формы обучения, соответственно.

Выпускникам Академии предстояло пройти две ступени — защита кандидатской  и докторской диссертации.

В 2010 году в системе высшего богословского образования Русской Православной Церкви, произошел переход на новую систему духовного образования.

Начиная с Духовных академий и Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия, трехступенчатая программа ввелась в некоторых духовных семинариях. А начиная с 2012-2013 года наиболее сильные духовные семинарии, перешли на бакалаврские программы.

Те семинарии, которые не нашли возможности перейти на полную бакалаврскую программу, были реорганизованы в духовные училища.

Сегодня, Русская Православная Церковь проводит высшее духовное образование по трёхуровневой системе обучения: бакалавриат, магистратура и аспирантура.

Бакалавриат, готовивший студентов высшего богословского образования, магистратура готовящая кадры для научно-исследовательской и церковно-административной деятельности и аспирантура, выпускающая кандидатов и докторов богословия.

Переход на новую систему образования предполагает написание трёх научных диссертаций: магистерской, кандидатской и докторской. Что особенно хотелось подчеркнуть, так это, то, что возможность защиты кандидатской и докторское диссертации сегодня получили лица женского пола.

Девицы и женщины, защитившие диссертацию, становятся сотрудниками синодальных и епархиальных учреждений, регентами, искусствоведами, иконописцами.

8 декабря 2016 года был подписан приказ о государственной аккредитации образовательной деятельности – духовной образовательной организации высшего образования Санкт-Петербургской и Московской Духовной Академии[54]. Получение данного свидетельства предоставляет Духовным Академиям право на получение студентами льгот (отсрочку от призыва на срочную военную службу), выдачи выпускникам духовной Академии диплома о высшем профессиональном образовании государственного образца.

Поднимая вопрос о духовных образовательных, невозможно не затронуть судьбы ещё одного духовного образовательного учреждения – воскресной школы. На сегодняшний день в России насчитывается более десяти тысяч, воскресных школ. Воскресная школа является самой распространённой школой христианского воспитания.

По данным отдела религиозного образования и катехизации количество школ в стране постоянно растёт. 25 декабря 2012 года решением священного Синода были приняты документы регламентирующие деятельность воскресных школ.

Утверждённый пакет документов: Устав Русской Православной Церкви, Положение о выдаче конфессионального представления,Стандарт православного компонента начального общего, среднего общего,общего (полного) образования, Положение о деятельности воскресных школ Русской Православной Церкви на территории Российской Федерации[49], впервые за многие годы выстраивал воскресные школы, согласно следующей классификации:

— воскресная учебно-воспитательная группа;

-воскресная школа, не имеющая статуса юридического лица;

-воскресная школа, как центр духовно-нравственного воспитания.

Воскресная школа, заявившая о себе как центре духовно-нравственного воспитания, обязана пройти государственное лицензирование и получить статус учреждения дополнительного образования. Данное положение, предоставляет воскресным школам ряд привилегий, главной из которой является государственная финансовая поддержка и признание трудового стажа педагогов.

Совершенствуя систему духовного образования, Церковь сегодня, смогла поднять научную и образовательную деятельность до уровня светских вузов. Сегодня это признают все, даже государство.

Не это ли в итоге выступает доказательством того, что Русская Православная Церковь смогла включиться в современную российскую систему образования, не потеряв своего истинного предназначения, и после долгих лет «скитания» и отвержения, добиться признания на государственном уровне.

В государстве открыты и развиваются богословские начальные и высшие учебные заведения. Деятельность православных общеобразовательных школ, центров духовно-воспитательного развития и воскресных школ регламентирована действующими актами Священного Синода.

При поддержке Святейшего Патриарха Кирилла православные теологические кафедры и факультеты открываются в государственных и негосударственных вузах. Развиваются формы многопрофильных православных вузов. Популярность набирает дистанционная форма обучения через сеть Интернет и другие формы богословского обучения.

Список литературы:

  1. Концепция развития поликультурного образования в Российской Федерации [электронный ресурс]: URL, 2004.- Режим доступа:http://mon.gov.ru/work/vosp/dok/6988/. – 10.01.2017.

Источник: https://sibac.info/journal/student/12/82035

Духовное образование в ХХ и начале XXI века

Кандидат богословия,

Председатель учебного комитета

Русской Православной Церкви,

Ректор Московской духовной академии

Духовное образование во все времена являлось, в первую очередь, средством духовно-нравственного укрепления общества. Формируя не только интеллектуальный облик человека, но также его нрав и волю, духовное образование занимается воспитанием всего человека как такового, то есть всех сфер его бытия.

Святейший патриарх Алексий II говорил, что главная составляющая духовного образования есть сама духовность, то есть умение не говорить о Христе, о Церкви, а жить во Христе и в Церкви.

Это умение приобретается опытом личного подвига студента духовной школы, который учится относиться к учебе как к послушанию, а к послушанию – как к учебе, тренирующей навык отсечения своеволия и помогающей стяжать смирение.

Читайте также:  Методы и формы организации музыкального воспитания

https://www.youtube.com/watch?v=9LBR8nJrSSw

Наше время выдвигает все более строгие требования к людям в священном сане, подобно тому, как во время военной опасности ужесточаются требования к воинам.

Об этом напоминает нам и Предстоятель нашей Церкви: «Если мы воины, призванные защитить духовные рубежи, — говорит Святейший Патриарх Кирилл, — то должны помнить, что оружие – это наша мысль, наше слово и наше религиозное чувство. Теплохладный человек не может защищать рубежи.

Человек необразованный не способен в нынешних условиях оказывать воздействие на умы людей. Человек, не имеющий личного религиозного опыта, не может передать этот опыт другим».

Подготовка священнослужителей, которую Святейший Патриарх сравнивает с подготовкой воинов, напрямую влияет на духовную безопасность общества и потому является приоритетным направлением в деятельности всей Православной Церкви. В этом свете XX столетие для государства Российского стало тяжелым периодом.

События революции стали тяжелейшим испытанием для общества и для Церкви. Отношения Церкви с советской властью сразу приобрели черты острого конфликта, в основе которого лежала их идеологическая несовместимость.

До революции насчитывалось (по состоянию на 1914 год):

  • 4 Академии (995 студентов, 165 преподавателей),
  • 57 Семинарий (22734 студентов, 1448 преподавателей),
  • 185 духовных училищ (1912г.: 28833 учеников, 2374 преподавателей).

В этой связи первоочередной задачей советской власти в деле идеологической борьбы стало устранение Церкви из всех форм общественной жизни, особенно из общеобразовательной сферы.

Уже 20 января (2 февраля н.ст.) 1918 г. был издан декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Начало этой борьбы было ознаменовано прекращением финансирования духовных школ из казны.

Едва придя к власти, большевики начали открытые гонения на Церковь. Один из первых ударов пришелся на духовные учебные заведения. Все они были закрыты уже в первые годы советской власти.

При этом стоит отметить, что гонения на духовное образование были инициированы по чисто политическим причинам, против воли университетского сообщества. Петроградский и Казанский университеты в 1918 году пытались спасти закрываемые духовные академии, включив их в свой состав на правах богословских факультетов.

И хотя духовное образование в разных формах (народные академии, богословские курсы и т.п.) продолжало существовать вплоть до 30-х гг., новая власть с этим боролась.

В том же (1918) году 21 мая Московский епархиальный совет издал постановление об открытии Православной народной академии, упреждающее прекращение занятий в Московской и Петроградской духовной академии в грядущем 1919 году.

Чтобы прервать возникшую паузу в духовном образовании Северной Столицы, в Петрограде в 1920 году начал осуществлять свою деятельность Богословский институт. Но спустя 3 года и он был закрыт.

Словно цепная реакция прокатилась по всей стране: в 1921 году были закрыты Казанская и Киевская духовные академии. К тому моменту волна гонений, начатых в 1918 году, прекратила существование духовных семинарий и училищ.

Но попытки сохранить духовное образование всё же предпринимались. В период с 1918 по 1922 годы осуществлялась деятельность пастырско-богословских и псаломщических курсов в разных городах страны.

Следует отметить и тот факт, что на Поместном Соборе 1917-1918 г. не обсуждались перспективы сокращения или упразднения духовного образования. Главным был вопрос о том, как обеспечить ему гармоничное развитие в нынешних условиях.

За три соборные сессии состоялось 44 заседания отдела о духовных академиях под председательством протоиерея Александра Рождественского, профессора Петроградской духовной академии, которому помогали представители трех других академий.

Среди 8 основных пунктов была сформулирована суть того, чем являются Духовные академии – служить Церкви «разработкой и преподаванием богословской науки в связи с соприкосновенными отраслями знаний». 7 (20) апреля 1918 г. было принято итоговое положение Собора о Духовных академиях.

Основной пафос академических решений Собора – гармонично сочетать полноту базового курса и специализации на старших курсах, с добавлением ряда практических занятий и с опорой на высокую историко-филологическую базу – как своеобразное завещание Собора, которое необходимо совместными усилиями реализовать в наше время.

Хотя гонения на Церковь никогда не прекращались, они шли с разной интенсивностью.

В период НЭПа внешнее открытое давление на Церковь было ослаблено; Церкви удалось сделать небольшую передышку перед началом «Большого террора».

Так с 1925 по 1928 годы уже в Ленинграде существовали Высшие богословские курсы. Практически в то же время – с 1920-го по 1928-ой год – в Высоко-Петровском монастыре в Москве читались лекции по богословию.

Но вскоре в годы «Большого террора» по Церкви вообще и духовному образованию в частности был нанесен сокрушительный удар — она была практически полностью разгромлена организационно и материально. Были уничтожены остатки всех форм легального богословского образования. Однако духовно сломить Церковь все же не удалось.

Огромную роль в сохранении традиций веры и благочестия сыграл не только простой народ, но и преподаватели или выпускники духовных учебных заведений, для которых настал период деятельного применения своих знаний.

В 2014 году Московская духовная академия торжественно отмечала юбилей 200-летнего пребывания Академии в Лавре. К этому времени была написана икона святых Академии. На иконе изображены 65 святых, большая часть которых пополнила лик новомучеников и исповедников Российских. Данная цифра не окончательная – изыскания по архивам продолжаются.

Среди новомучеников имена великих ревнителей веры и ярчайших личностей, внесших богатейший вклад в духовное образование.

Священномученик Иларион (Троицкий), в прошлом профессор Нового Завета и сторонник восстановления патриаршества на Поместном соборе 1917-1918 гг.

, и знаменитый патролог мученик Иоанн Васильевич Попов по истине могут быть названы покровителями богословского образования в России. Они поминаются на каждом богослужении в академическом храме не только как местные, но как общероссийские святые.

Еще более известен своими философскими и богословскими трудами своего рода «Леонардо да Винчи» XX в. священник Павел Флоренский, энциклопедист и мыслитель, который разделил путь русских новомучеников, хотя и не был причислен к лику святых. Отец Павел Флоренский в глазах всего мира стал символом русской духовной культуры.

Скажем несколько слов и о менее известном святом. Выпускник Академии 1918 года священник Иаков Бойков из-за голода и невыносимых условий жизни в полузакрытой Академии вернулся к себе на родину в город Бежецк Тверской области.

Там он продолжил составление студенческого академического дневника, состоявшего из нескольких тысяч страниц, на титульном листе которого были написаны слова из Апокалипсиса: «Буди верен до смерти» (Апок. 2, 10). Эти слова стали пророческими.

В сане священника отец Иаков умер от голода в концентрационном советском лагере в 1943 году.

С началом Великой Отечественной войны отношение советской власти к Церкви изменилось. Одним из вопросов, решавшихся на знаменитой встрече И.В. Сталина с высшим руководством Церкви 4 сентября 1943 г.

, был вопрос о возрождении духовных учебных заведений.

И уже в следующем году (14 июня 1944 года) в Москве в Новодевичьем монастыре был открыт Богословский институт, преподавателями которого стали многие из профессоров дореволюционных академий.

Нельзя было не заметить, что Сталин пошел на некоторые уступки Церкви. Краткий послевоенный период стал благоприятным временем для духовного образования. Из 9-ти открытых в 1945 году в разных городах СССР пастырско-богословских курсов восемь позднее были преобразованы в семинарии.

Всё это требовало восстановления полноценной системы духовного образования, поэтому 4 апреля 1946 года был учреждён Учебный комитет Русской Православной Церкви. Возрождались и духовные академии.

В течение полутора лет вновь начали свою деятельность три важнейшие духовно-образовательные центра: Московская, Ленинградская и Киевская духовные академии.

Ключевым событием в истории Московской духовной академии стало ее возвращение в 1948г. из Московского Новодевичего монастыря, где она временно находилась, под кров преподобного Сергия — в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру в подмосковный город Загорск (ныне ­– Сергиев Посад).

Однако этот благополучный курс государственной политики продлился недолго. Последние годы жизни Сталина (1948-53 г.) вновь характеризовались возобновлением репрессий против Церкви.

Время правления Хрущева также было для Церкви временем гонений. Хрущевские гонения стали последней попыткой уничтожить Церковь в определенные сроки. Однако гонения приобрели иные формы, в основном экономического, административного и идеологического характера.

В эти годы очень существенный удар был нанесен и духовному образованию: 5 из 8 семинарий было закрыто.

В 1960 году духовные семинарии в Киеве, Саратове и Ставрополе были закрыты, а в 1963 году были прекращены занятия в Минской духовной семинарии.

Но вскоре – на праздник Покрова Пресвятой Богородицы 14 октября 1964 года, когда Московская духовная академия отмечала 150-летие своего пребывания в Лавре, Хрущёв был освобожден от всех должностей.

На смену пришла Брежневская эпоха: борьба с Церковью хотя и велась, но не столь ударными темпами и в более прикрытой форме. Как следствие — прекращение занятий в Волынской духовной семинарии (в Луцке) в 1965 году.

Некоторые изменения отношений государственной власти к Церкви начали намечаться уже с конца 70-х гг. Выросла роль религиозного фактора в мировой политике. Руководители государства наконец начали понимать, что Русская Православная Церковь не представляет опасности для страны, а её притеснение приводит к нарастанию деятельности религиозных сект.

Свидетельством тому стало открытие в 1978 году регентского класса при Ленинградской духовной академии. Спустя 7 лет – в 1985 году при Московской духовной академии была открыта регентская школа.

Ключевым событием для всей Русской Церкви стало празднование 1000-летнего юбилея Крещения Руси в 1988 г. Интерес к Церкви среди населения постоянно рос и к 1988 г. году приобрел такое значение, что его уже нельзя было игнорировать. В этом же году состоялась встреча генерального секретаря ЦК КПСС М. С.

Горбачёва с Патриархом Пименом и постоянными членами Священного Синода. Эта встреча была освещена во всех печатных изданиях. Это стало неслыханным событием за всю послереволюционную историю.

При Горбачеве власти пришлось кардинально изменить свою политику, фактически отказавшись от монополии коммунистической идеологии и допустив возможность церковной миссии. Поэтому уже с конца 1980-х годов начинается стремительное открытие духовных учебных заведений (училищ и семинарий).

Так в 1989 году были открыты Киевская, Минская (в Жировицах) и Тобольская (в Сибири) семинарии. В октябре 1989 года открылись духовные училища в Смоленске, Чернигове и Ставрополе. В том же году при Московской духовной академии свою деятельность начала Иконописная школа.

С окончательным падением советской власти Церковь, как и вся страна, всё общество, оказалась уже в принципиально новых условиях жизни. 1990-е годы стали временем стремительного возрождения церковной жизни – буквально за два десятилетия было возрождено и открыто вновь множество духовных учебных заведений.

Как результат – в 1993 году на государственном уровне была признана специальность высшего образования «Теология», а в 1996 году – утвержден стандарт «Теология».

В 2008 году духовные учебные заведения получают право на государственную аккредитацию. С 2012 года кандидатуры преподавателей теологических дисциплин государственных и негосударственных вузов должны согласовываться с соответствующей религиозной организацией.

Но не менее важным было вернуть самостоятельные степени кандидата и доктора теологии. И уже в следующем (2013) году теологическое образование было признано на уровне подготовки кадров высшей квалификации, что позволило программам аспирантуры пройти аккредитацию.

2015 год стал своего рода переломным моментом: была введена научная специальность Теология (26.00.01), и утвержден ее паспорт, что позволило присваивать степени по шести отраслям наук: философии, истории, филологии, педагогике, социологии, культурологии.

Как результат – в 2016 году был создан Объединенный совет по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата и доктора наук по специальности Теология, а позднее был создан экспертный совет ВАК по теологии при Министерстве образования и науки РФ.

Всего на территории Российской Федерации сейчас 2 Академии, 38 семинарий, 20 центров по подготовке церковных специалистов в области катехизической, миссионерской, молодежной и социальной деятельности (в соответствии с постановлением Священного Синода 2016 года преобразованы из духовных училищ). Также стоит отметить появление новых форм образования, например, Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ) и Российского православного университета (РПУ), которые занимаются подготовкой церковных специалистов.

Важным шагом, который предстоит ещё совершить, является введение самостоятельных степеней кандидата и доктора теологии в результате утверждения научной отрасли «Теология».

Здесь уместно вспомнить, что объем богословских исследований в дореволюционной России был сопоставим с продуктивностью совокупностей таких научных специальностей, как филология и история, физика и математика или юриспруденция.

В настоящее время постепенно уходит ложное атеистическое представление о том, что духовное образование по своей сути ненаучно и потому не может присутствовать в обществе наравне со светским. Духовные и светские вузы активно и плодотворно сотрудничают, устраивают совместные конференции, семинары, симпозиумы. Конечно, это взаимно обогащает участников диалога.

Краткий ретроспективный взгляд на историю ХХ века показал, какое горнило испытаний пришлось пройти духовному образованию в нашей стране.

Наравне со многими христианскими исповедниками и просто великими деятелями науки и искусства ему пришлось забыть о своем былом величии и признаваемом всеми авторитете, перейдя в разряд гонимых.

Хочется надеяться, что лучшие традиции классического образования дореволюционной России, неотъемлемой частью которого была духовная составляющая, будут верно оценены и вновь станут основой современного российского образования.

Доклад на конференции: Духовно-нравственная культура в высшей школе: 1917-2017 гг. – осмысление истории. XXV Международные образовательные Рождественские чтения. Российский университет дружбы народов (РУДН). Москва, 26 января 2017 г.

Источник: 

Источник: http://www.stsl.ru/news/all/dukhovnoe-obrazovanie-v-khkh-i-nachale-xxi-veka

Ссылка на основную публикацию