О школах для детей мигрантов

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

Официальной статистики о количестве детей-иностранцев, которые учатся в России, нет. По некоторым данным, только в Москве и области живут 50 тысяч таких ребят — беженцев и мигрантов. Где учатся «чужие дети», с какими трудностями сталкиваются и как быстро становятся «своими»?

1 комментарий

Фото: Adam Lai / Flickr / CC BY 2.0

Нет официальной статистики о том, сколько детей без российского гражданства (а это, как правило, дети из семей мигрантов и беженцев), учатся в школах страны.

Несколько лет назад на запрос журналистов в министерстве образования и науки ответили, что «статья 78 закона „Об образовании“ гарантирует равные права на образование в России для всех, в том числе и для иностранных граждан, поэтому ведомство не ведет статистики того, граждане каких стран обучаются в российских школах».

По неофициальным же данным только в Москве в Московской области живут 50 тысяч детей беженцев и мигрантов, а в московских школах учатся половина из них — то есть более 25 тысяч детей, у которых нет российского гражданства. А какое количество их вообще исключено из системы школьного образования, не знает никто.

Чаще всего это происходит по двум причинам: незнание русского языка и отсутствие регистрации. Первое — гораздо серьезнее: семьи, в которых дети плохо или совсем не говорили по-русски, сталкиваются с отказом в приеме в школу даже при наличии регистрации и документов о праве на пребывание в России. Им предлагают сначала подтянуть уровень владения языком, а это совсем непросто.

первый год я вообще ни с кем не общалась в классе

«В России не существует государственных интеграционных программ: в школах не проводятся уроки по русскому языку как иностранному, у учителей нет эффективных методик преподавания, вузы не готовят выпускников по данной специальности», — так говорят в Интеграционном центре для детей беженцев и мигрантов «Такие же дети». Это волонтерский проект, который уже много лет занимается с детьми из разных стран: сегодня в центре учатся 93 ребенка из Конго, Афганистана, Киргизии, Таджикистана, Нигерии, Камерун и Зимбабве. В 2016 году городские власти буквально выгнали их на улицу из подвала, где на протяжении 17 лет работал «Центр адаптации и обучения детей-беженцев». Сегодня они нашли новое помещение и продолжают работать. Но это лишь капля в море — из сотен школ Москвы только две учат иностранных детей русскому языку и другим предметам бесплатно и системно.

Языковой барьер — главная проблема, которая не дает иностранным ребятам быстро влиться в образовательный процесс и стать своими среди сверстников. Ученые НИУ ВШЭ провели исследование, опрашивая учеников и педагогов Москвы и Подмосковья, чтобы выяснить, какие возможности адаптации есть у детей мигрантов.

В ходе работы выяснилось, что сложнее всего адаптироваться тем, кто приехал после 7 лет. «Первый год я вообще ни с кем не общалась в классе. Я больше ходила одна», — рассказывает девятиклассница.

«Я молчала, потому что мне не нравилось, когда меня поправляют, я хотела уже нормально говорить по-русски и потом уже завести друзей», — рассказывает другая респондентка.

Как выяснили исследователи, одноклассники часто посмеиваюся над новичками, но это обычно прекращается, когда те преодолевают языковой барьер и начинают общаться. На это уходит от трех-четырех месяцев (когда есть определенное знание языка) до года. «Ассимиляция таких детей шла бы быстрее, если бы в школах были программы обучения русскому как иностранному.

Учителям пригодились бы курсы подготовки к работе с многоэтничными классами. Пока же интеграция детей мигрантов находится на периферии общественного внимания, хотя ясно, что одним школьным курсом „Основ религиозных культур и светской этики“ и дежурными фразами о толерантности, произнесенными на классном часе, не обойтись», — считают авторы исследования.

зачастую ксенофобия даже не воспринимается носителем как нечто негативное

Они также выяснили, что школы с высокой успеваемостью зачастую не принимают детей мигрантов. Они опасаются сложностей с адаптацией иностранцев и снижения результатов остальных учащихся.

Зато школы послабее, боясь что их могут закрыть из-за недобора, берут всех: «Они привыкли работать с детьми из неблагополучных, неполных, бедных семей, с детьми с асоциальным поведением.

По разряду „проблемных“ учеников обычно проходят и дети мигрантов», — замечают ученые.

Школы, которые маркируются в общественном сознании как «мигрантские» (а для этого достаточно, чтобы в классах было по 6-7 иностранных детей), не пользуются у местных популярностью, они чаще всего на плохом счету. «Детей из Средней Азии стало настолько много, что русские дети постепенно стали уходить из школы», — рассказывает учитель одной подмосковной школы.

Впрочем, как говорят директора таких школ, главная их проблема — не присутствие иностранцев. С ними можно работать — большинство таких детей готовы к диалогу. Педагогам сложнее с детьми, которые не хотят учиться, нарушают дисциплину, с проблемами в семье. Большинство иностранцев быстро справляются с языковыми и психологическими барьерами и осваиваются в коллективе.

«Интервью и фокус-группы с детьми мигрантов (ученики 9–11-х классов), их одноклассниками, учителями и директорами школ не выявили неразрешимых проблем адаптации», — выяснили в ВШЭ.

Разговоры с местными детьми и иностранцами показали, что, даже если между ними и не существует особой дружбы, то в основном «складывается нейтральное отношение к сверстнику как к «своему, к однокласснику».

Дети мигрантов часто не входят в какие-то другие сообщества, кроме школьного, поэтому они практически полностью вливаются в коллектив, интегрируются.

На поверку в основе общественного страха и неприятия лежат исключительно стереотипы. Как выяснили исследователи, в младших классах дети почти не замечают этнических различий.

Оскорбления в адрес других национальностей появляются позже и, как правило, школьники воспроизводят установки родителей. Нередко и учителя приносят в школу свои негативные представления о миграции.

«Зачастую ксенофобия существует на бытовом уровне, без рефлексии, и даже не воспринимается носителем как нечто негативное», — замечают ученые .

Выучив язык, обзаведясь друзьями, справившись с психологическими трудностями и страхом перед новым коллективом, дети мигрантов очень быстро становятся совершенно «такими же детьми», как и местные. Если, конечно, они попадают в нормальную, дружелюбную среду, которая их не отвергает.

Источник: https://www.ucheba.ru/article/6120

Школа для мигрантов — МК

«Твоя-моя понимай мала-мала»

20.10.2013 в 18:15, просмотров: 20397

Мигрантов, нравятся они нам или нет, нужно адаптировать в социум. И главным способом адаптации является обучение русскому языку.

Дети мигрантов, обучающиеся в обычных российских школах и при этом едва говорящие по-русски, создают огромную проблему для учителей и для остальных учеников.

«МК» выяснил, как обучают в столице приезжих и дает ли это какие-либо плоды в деле нормализации напряженной обстановки, связанной с обилием гостей из других стран.

«Я ему нож ударил, а так я не хотел убийства. Там троем был. Одна девушка, одна он и я…» — бормотал при задержании печально известный Орхан Зейналов…

Сегодня обучение приезжих языку коренных жителей считается главным способом их ассимилирования в российскую среду. Для этого ряд школ в Москве имеет так называемый «этнокультурный уклон» и рассчитан на учеников из числа приезжих из разных стран.

Для того чтобы их можно было полноценно учить, в таких школах организованы ШРЯ — Школы русского языка, годичные курсы, после которых ребенка можно учить по обычной, общеобразовательной программе. ШРЯ имеется в 13 московских общеобразовательных заведениях.

Принимают туда только детей тех родителей, которые не являются нелегалами и могут предоставить документы о регистрации в столице, свидетельство о рождении и медицинскую карту ребенка.

Одна из таких ШРЯ с 2006 года работает при московской школе №157. Рассказывает Севда Сеидова, руководитель структурного подразделения «Школа русского языка» школы с этнокультурным азербайджанским компонентом образования имени Керимова:

— Детей, не говорящих по-русски, мы обучаем по специальной программе, которая длится год. Всех их делим на четыре возрастные группы — 6–7 лет, 8–9 лет, 10–12 лет и 13–14 лет. Основные предметы — это языковая практика, грамматика и фонетика, которые разбавлены уроками типа труда, технологии, физкультуры. Этим занята первая половина дня.

Во второй половине они делают домашнее задание со своими же учителями, поскольку родители дома часто не могут им помочь, ибо также не владеют русским языком. Затем занимаются в кружках — спортивных, музыкальных, художественных. Причем эти занятия уже идут совместно с учащимися общеобразовательной школы, что сближает детей разных наций.

Должна сказать, что учить малышей, которые знают лишь слова «здравствуйте — до свидания», очень тяжело, — объясняем жестами, по картинкам. Для этого у нас есть специальные учебники для обучения детей мигрантов.

Со второго полугодия идет программа «Обычаи и традиции русского народа», русская история, география — в обычных школах дети меньше знают об этом, чем в нашей!

После завершения курса Школы русского языка для каждого ребенка разрабатываются психолого-педагогические рекомендации для продолжения обучения в общеобразовательных школах — по месту жительства или пребывания. Но 70% детей продолжают обучение в той же школе, при которой действует ШРЯ.

На языковые курсы в общеобразовательных учебных заведениях с этноуклоном берут детей до 14 лет, а для тех, кто старше, предназначены так называемые вечерние школы русского языка — таковые существуют только в двух московских школах. О работе вечерних курсов для мигрантов-подростков «МК» рассказал директор одной из таких школ — №90 — Владимир Кузнецов:

— Наша аудитория вечерников — от 15 лет и старше — до 20–25 порой. Курс обучения в «вечерке» составляет год, и после этого дети и молодые люди могут продолжить обучение по обычной общеобразовательной программе — у нас же.

Подростки распределяются после курсов русского в различные классы — в зависимости от уровня знаний. Бывает так, что 20-летний идет в 6-й класс, — в другой школе это был бы повод для насмешек, а у нас такое распространено.

У нас два направления: для жителей стран СНГ — таджиков, узбеков и т.д., которые по-русски хоть как-то говорят, — и для иностранцев дальнего зарубежья, которые не знают ни одного слова: китайцев, вьетнамцев, сирийцев и пр.

Но через год китаец Пушкина декламирует: «Я вас любил, любовь еще, быть может…» — а азербайджанец на уроке читает «Белеет парус одинокий…»!

Руководители этнокультурных учебных заведений рисуют достаточно красивую картину в отношении той деятельности, которую они ведут. Похоже, что они действительно делают все, что в их силах и компетенции, но возникает один вопрос. Сегодня обучение русскому является главным методом адаптации приезжих и интеграции их в российское общество.

Но логика подсказывает, что приезжие могут прилежно и тщательно изучать язык, поскольку он является необходимым инструментом для жизни, однако при этом у них нет никаких стимулов вливаться в среду как-либо еще.

Выучив язык, они продолжают жить замкнутыми общинами, придерживаться своих моральных законов (которые очень часто расходятся с нашими) и расценивать коренных жителей как досадную помеху.

— Конечно, мы только учим языку, — отвечает на это Владимир Кузнецов. — Мы школа, и наши возможности ограничены. Но важно, что у нас царит уникальная атмосфера дружбы и доброжелательности.

Эта атмосфера, скажу откровенно, дает едва ли не больше в плане интеграции в общество, чем даже обучение языку.

Она дает если не понимание, то, во всяком случае, ощущение того, что разные люди могут и должны жить в едином обществе.

Тот же самый вопрос: можно ли с помощью языка сделать приезжих русскими? — «МК» задал и профессору Юрию Горячёву, руководителю кафедры ЮНЕСКО «Международное поликультурное образование и интеграция детей мигрантов в школе» Московского института открытого образования. Юрий Алексеевич хорошо известен в столичных этнокультурных школах, поскольку является автором и соавтором многочисленных учебников и пособий для иностранных детей и, что не менее важно, для учителей этих самых школ.

— Одного обучения русскому для ассимиляции приезжих, безусловно, недостаточно, — говорит Юрий Горячёв. — Необходимо не только знание языка, но и знание культуры, истории и, что очень важно, — основ законов нашей страны.

Чтобы люди понимали: куда они прибыли, где теперь живут и как принято вести себя в этой стране.

И я знаю, что в настоящее время законодателями разрабатываются документы, согласно которым приезжим придется основательно подготовиться к жизни и работе в нашей стране, сдав целый ряд экзаменов — в том числе и по российскому законодательству.

По мнению ведущих педагогов Москвы, сложности, возникающие с обучением детей мигрантов в обычных школах, связаны с общими, глобальными проблемами. Такими, например, как неумение сегодняшних детей читать классическую литературу; школ — адекватно организовывать учебный процесс; а учителей — обучать по индивидуальным программам, разъяснили они «МК».

Учитель русского языка и литературы школы №1205 Андрей РОМАНОВ:

— Задал я как-то пятиклассникам выучить наизусть известный отрывок Пушкина:

Бразды пушистые вздымая,Летит кибитка удалая,Ямщик сидит на облучке

В тулупе, в красном кушаке.

Все ребята были из российских семей. Но знали они в этом стихотворении всего 4 слова: «пушистые», «летит», «сидит» и «в красном». И смысла текста не поняли, а потому учили его нехотя. В полной мере это относится и к мигрантам.

Конечно, вначале им нужны какие-то курсы по первоначальному овладению русским языком. Но дальше путь только один: прививать детям интерес к нашим текстам — и в более узком, и в более широком смысле слова.

Задача эта трудная, но крайне важная, ведь в конечном итоге вся наша жизнь — это текст!

Лауреат конкурса «Учитель года», бывший учитель математики, а ныне глава Управления образования Юго-Западного округа Москвы Михаил СЛУЧ:

— Проблема обучения детей мигрантов в обычных столичных школах стоит в ряду других проблем. И тут я буду говорить как учитель математики. Результаты ЕГЭ свидетельствуют: большая часть наших одиннадцатиклассников не умеет считать и решать простенькие задачки для 6-го класса. Например, оперировать дробями.

Восполнить этот пробел архиважно! Но в школе вместо того проходят производные частного, хотя учитель сегодня достаточно свободен, чтобы сократить часы, отведенные на сложнейшие темы, а сэкономленные использовать, чтобы привить детям навыки, необходимые в жизни. Почему? Потому что нет внутренней установки.

И это же характерно для обучения детей мигрантов.

Есть и другие камни преткновения. Прежде всего успешно учить детей мигрантов может лишь большая школа с соответствующим экономическим инструментом, позволяющим создавать индивидуальные расписания и программы обучения. Во-вторых, чтобы успешно учить таких детей, их надо любить.

В-третьих, учитель, который с ними работает, должен хотя бы чуть-чуть знать культуру их народов. Без этого между ними не будет взаимопонимания и, как следствие, успехов в обучении. И учителя к этому надо готовить. В противном случае возникает угроза сегрегации. А это — самое опасное.

Елена Беркова развелась в пятый раз: фотобиография порноактрисыПутин, Навальный, Кириенко на прощании с Людмилой Алексеевой: траурные кадрыВ столицу на Международный Кремлевский Кадетский бал съехались посланцы со всей страныКак таранили украинский буксир у берегов Крыма: подробности инцидентаТодоренко и Топалов тайно поженились: кадры со свадьбы и девичникаКак менялась прическа Валентины Петренко: сенатор ушла из СФДочь Валерии Анна Шульгина выходит замуж за рэпера: фотопортфолио невестыБлондинка Яна Шевцова, Кэти Топурия и Гуф: фото рокового треугольникаКокорин расплакался в суде, Мамаев держался: эмоции футболистов

Популярно в соцсетях

«Ангарский маньяк» Попков приговорен ко второму пожизненному заключению: видеоПутин простился с Людмилой Алексеевой: видеоВ Москве простились с Людмилой Алексеевой: видео с траурной церемонииЖена Мамаева Алана пришла поддержать мужа: видео из судаЛицо Мамаева, когда оставляют под стражей, и Алана на «Майбахе»Звезда «Аншлага» Николай Бандурин снял свой горящий домПоследние минуты жизни футболиста «Локомотива» Ломакина попали на видеоУфимский баскетболист пощупал зад алтайской чирлидершеЖулебинский школьник, запершийся с ножом, раньше кидался ножницамиШкольник выложил в Сеть порновидео с учениками младших классов Дмитрий МузалевскийИзнасилованная дознавательница дала показания: надругались по очереди и одновременно Дмитрий МузалевскийПоявился список пострадавших в ДТП в аэропорту «Домодедово» Станислав ЮрьевАмериканский фигурист воткнул свою партнершу головой в лёд Ярослав БелоусовРодственники изнасилованной в Уфе дознавательницы повели себя странно Ирина БоброваСтрелков рассказал, чем на самом деле занимался Прилепин на Донбассе Лиза ДубровскаяСМИ: брат Кадырова по кличке «Быстрый» устроил смертельное ДТП Анастасия ВласоваЛукашенко устроил скандал Путину на саммите ЕАЭС Елена Егорова«Сижу, реву, куда прислать водителя?»: звезда подарила дом мальчику-герою Екатерина СажневаУкраинским кораблям разрешили открывать огонь на поражение Лиза ДубровскаяВетеран вернул Медведеву прибавку к пенсии «для борьбы с пенсионерами» Артем КошеленкоВернувшийся из Донбасса Прилепин объяснил, почему больше не хочет воевать Лиза ДубровскаяВ суде над Кокориным и Мамаевым разыгралась драма Дарья ФедотоваНазвана причина смерти молодого футболиста «Локомотива» Станислав ЮрьевВалерия закатила скандал Пригожину из-за «Ленинграда» Артур ГаспарянВ отеле в центре Москвы от отравления водкой умер бизнесмен Павел БыстровРубль в декабре ждут сказочные испытания Дмитрий ДокучаевТрамп снова хочет встретиться с Путиным MK.RUНевыспавшийся Путин разгромил Трампа на полях G20 Елена ЕгороваВласти начинают жесткий эксперимент по сокращению числа бедняков Ирина БадмаеваШукшина раскрыла размер гонораров на шоу Малахова Анастасия ВласоваКремль ответил на возможный ввод кораблей НАТО в Азов Остап ЖуковВ Якутии осудили священника за 87 изнасилований MK.RUПосле интервью Дудя с Михалковым стало все ясно Александр МельманТверь Тверской священник удалил фото дорогих ботинок из-за скандала в сетиПсков Вся постправда про Псковский международный медиафорумБарнаул Уфимского баскетболиста наказали штрафом после секс-скандала на матче «АлтайБаскет» — «Уфимец»Крым Игорь Петренко: «Освоение Крыма начал с синих губ и рвоты, потом приехал в поисках «Кармен»Калмыкия Первому вице-премьеру Калмыкии грозит до 10 лет заключенияКузбасс Первое время в Афган шли «добровольцы по приказу» и «партизаны»

Читайте также:  Роль современного конструктора в развитии ребенка

Источник: https://www.mk.ru/social/education/article/2013/10/20/933301-shkola-dlya-migrantov.html

Дети-мигранты в школе: мифы и реальность

В современной российской школе учится немало разных национальностей. Порой возникает проблема отношения к детям, «не похожим на других». Как замечают исследователи, меньше всего реагируют на иноэтничных ребят как на чужих сами дети. А относятся плохо, не скрывая неприязни, русские родители.

И тут очень важно, какую позицию занимает учитель. Младшеклассники, например, буквально копируют оценки педагога и его реакции на других детей. С подростками сложнее: их стремление к отдельности и противопоставленности собственной личности другим очень легко может стать почвой для национальной вражды.

Профессор социологии, кандидат биологических наук Даниил Александров исследовал детей мигрантов, обучающихся в трёх обычных школах Петербурга.

Трудные, но благодарные

Социальная и этническая сегрегация (т.е. принудительное отделение) – штука неприятная, но реально существующая. Есть школы, куда закрыт доступ бедным, или слабым, или нерусским, или, наоборот, русским.

А есть школы, которые, чтобы выжить, собирают всех. В Петербурге, например, не редкость школы, где в младших классах 80% иноэтничных детей.

Они плохо говорят по-русски, не знакомы с культурой страны, у них трудности в обучении, но их родители хотят, чтобы дети получали образование в России.

Исследователи, выбравшие самые «мигрантские» школы города, предполагали, что учителя будут жаловаться на них. Но нет: «Там, где живая школа, активные учителя – а это сразу чувствуется по атмосфере в школе, – дела идут неплохо.

Учителя каким-то образом овладели коррекционными методиками и не воспринимают ситуацию как бедствие, а дети охотно занимаются дополнительно.

При том что эти дети всегда аккуратны, ухожены, главное – они очень уважительны к старшим, в отличие, например, от русских детей из семей тяжёлых алкоголиков», – рассказывает Даниил Александров.

Нашим школам привычно работать со сложными детьми, другое дело – социум очень туго настраивается на интеграцию.

Идентичность не обязательно национальная

Изучали симпатии и антипатии детей. Оказалось, что этнические русские нейтральны в выборе детей, с которыми они хотят иметь дело, а иноэтничные дети избирательны.

Но избирательность эта не этническая, а миграционная: дружат вместе армяне, азербайджанцы, дагестанцы: «Все мы с Кавказа, у нас похожие обычаи». Или дети из Средней Азии: узбеки, таджики, туркмены. Или: «Все мы мусульмане».

Если их мало и они разные – всё равно создаётся иммигрантская коалиция.

Дети пытаются конструировать идентичность. В ходе исследования случилась и такая коллизия: девочка-азербайджанка пишет в опроснике, что она русская. Учительница её поправляет: «Какая же ты русская, пиши правильно». А она: «Русская, конечно, потому что скоро получу российский паспорт и стану гражданкой Российской Федерации». Очевидно, у девочки гражданская концепция национальности.

Как язык работает на интеграцию

Интересно, что иноэтничные родители не хотят, чтобы дети ходили в национальные школы, предпочитают смешанные. Им жить в этой стране, пусть осваивают её культуру и обычаи. Всеми силами они поощряют освоение детьми русского языка, хотя сами зачастую говорят на нём очень плохо.

Тем не менее данные показывают: в половине иноэтничных семей дома стараются говорить по-русски, заставляют детей читать русские книги. Держатся русского языка не только потому, что успеваемость детей зависит от знания его.

Школа, как показало исследование, считается очень важным местом. Всё, что она требует – поведение, одежда, питание, – признаётся важным и легитимным. Для многих неработающих мам школа – окно в мир другой культуры.

Они охотно ходят в школу, вникают в её заботы, помогают учителям, даже устраиваются на подработку гардеробщицами или техслужащими.

Срабатывает антропологический закон: образование и работа матери для развития ребёнка важнее, чем образование и работа отца.

Интересно, что в опросе «за и против школы» именно дети мигрантов отметили уважение к школе. Они же в большинстве своём – за интерес к образованию, который не ограничивается школьными нормами.

Ставим мифы под сомнение

Пропуски школы при переезде – одна из тем опросов данного исследования. Психологи уверены, что любая нестабильность плохо сказывается на учёбе и самочувствии детей. Будто бы само лишение прежнего окружения тяжело сказывается на ребёнке. Отсюда проблемы адаптации к новым условиям, «синдром новичка» и так далее.

Однако исследование этого не подтверждает. Переезды каждый год или несколько раз в год никаких катастрофических последствий не несут, успеваемость не снижается. Таджикский мальчик до 10 лет учился в школе, потом два года работал у родни в автосервисе, где завуч школы его и повстречала, позвала в школу. Мальчик учится хорошо.

Пропуски вообще не так страшны, как отсутствие мотивации. Русские дети тоже пропускают много уроков, особенно дети из семей с низким экономическим статусом, но среди них очень мало желающих продолжать образование. Среди мигрантов – все желают.

По опросам, они хотели бы стать врачами, юристами, военными, работать в МЧС. Бизнес также входит в сферу будущего. В сравнении с этническими русскими из этих же школ они очень амбициозны.

Две или ни одной?

Таким образом, опекаемые двумя культурами сразу, иноэтничные дети чувствуют себя довольно бодро. Они втягиваются в нормы жизни нашего общества и не забывают свои.

Исследователи обнаружили в их среде многообразие, гибкость и приспособляемость, а не сопротивление или стремление к замкнутости. Гораздо тревожнее на этом фоне выглядят наши дети из социально неблагополучных семей.

Вот по отношению к ним даже у самых толерантных педагогов руки опускаются. Кто подумает об их жизненных шансах?

По крайней мере, исследование показало, что этнические проблемы не столь существенны для образования детей, сколь социальная сегрегация. Не этничность бьёт по трудным детям, а ужасающее экономическое неравенство.

————

Варвара Чканникова

«Газета для родителей», №02/68 февраль 2011

Оценили: 5, рейтинг: 13

Источник: http://gazetadr.ru/deti-migrantov-v-shkole/

Куда бежать Почему российские школы отказываются принимать детей мигрантов — Meduza

Фото: Илья Выдревич / Интерпресс / ТАСС

Почти все российские школы отказываются брать детей мигрантов, ссылаясь на приказ Министерства образования и науки. Фактически выполняя роль чиновников миграционной службы, администрации школ отказывают сотням детей из Азии, Африки и Восточной Европы в их праве на образование.

Распоряжение чиновников касается и граждан России, переехавших из своего региона в другой субъект Федерации. В защиту детей выступили комитет «Гражданское содействие» и Центр адаптации и обучения детей беженцев, которые пытаются добиться справедливости в Верховном суде.

По просьбе «Медузы» журналист «Эха Москвы» Илья Рождественский разбирался, что мешает беженцам ходить в обычные школы.

Мохамаде Ахъе Дуае семь лет. Она прекрасно говорит по-русски и представляется Дашей. Ее мама, Нассер Кавтхар, год назад приехала из Сирии к родственникам и вынуждена была остаться: ее дом оказался в зоне боевых действий.

Страшно было возвращаться и из-за «Исламского государства» (организация признана в России экстремистской и запрещена), перешедшего в наступление летом 2014 года. Женщина обратилась в ФМС, получила временное убежище, а потом попыталась пристроить дочь в школу.

Но в школе № 1374 и в управлении образования Северо-Восточного округа столицы сказали, что ей нужно предоставить документы, подтверждающие, что они живут в Москве.

 Сделать это проблематично: хозяин съемной квартиры не дает согласия на регистрацию Нассер Кавтхар и ее дочери. В результате Дуаа не смогла пойти в первый класс.

Троих из девяти своих детей пытался устроить в первый класс и Харун Дауд-шах, бежавший из Афганистана: «Была очень плохая ситуация. Я учился в Москве, вернулся в Афганистан, работал с иностранцами.

Получил от талибов письмо с угрозами и требованиями отказаться от работы, но я не хотел. Тогда они убили моего отца. Убийцу нашли и посадили на 15 лет, но мне опять стали угрожать: напиши отказ, скажи, что ничего не было, что судьи ошиблись.

Но я сказал: ни за что! Тогда мне пришло письмо, что следующими будем я и мои дети. Я понял, что надо уезжать». 

Документов о регистрации у Харуна нет, только бумаги о временном убежище. Так что его детей не взяли в московскую школу № 1363.

Формального отказа не было, в столичном департаменте образования просто рекомендовали подать электронное заявление через портал госуслуг, но этого нельзя сделать без регистрации.

Как говорят волонтеры Центра адаптации и обучения детей беженцев, в этой гимназии удалось хотя бы получить официальный ответ; администрации других школ обычно устно ссылаются на приказ Министерства образования и науки.

Амаль Алламама, беженка из Сирии и ее дочь Сельма Кутаефан изучают русский язык в Центре адаптации и обучения детей беженцев

Приказ за приказом 

Борьба за права детей мигрантов в России идет с 1996 года. В разгар Первой чеченской войны Москву наводнили жители Кавказа, и столичные власти решили не принимать в школы детей без прописки.

За несовершеннолетних вступился комитет «Гражданское содействие», под эгидой которого специально был создан Центр адаптации и обучения, где с детьми занимались волонтеры, пытаясь помочь им быстрее встроиться в столичную жизнь. 

В 2000-м правозащитники одержали победу в Мосгорсуде, через год это решение утвердил Верховный суд, и чиновники вынуждены были разрешить детям беженцев ходить в школу.

Правда, из-за длительного перерыва в образовании детям все равно потребовалась помощь сотрудников центра: волонтеры помогали наверстать упущенное и занимались с детьми по индивидуальной программе.

А в 2007 году уже Минобрнауки выпустил приказ, запрещавший брать в школу без регистрации; действие документа распространялось на все регионы. Впрочем, вскоре появилось дополнение, в котором говорилось, что сначала в школу берут детей с пропиской из близлежащих районов, а потом всех остальных.

Новый раунд противостояния чиновников и правозащитников пришелся на 2011 год. В очередном приказе Минобрнауки отмечалось, что у ребенка должна быть постоянная или длительная временная регистрация, чтобы его могли принять в образовательное учреждение.

В ситуацию вмешался Игорь Реморенко, занимавший в то время пост заместителя министра образования. Он подписал разъяснительное письмо, в котором было указано, что отсутствие регистрации не является препятствием для поступления в школу.

Это письмо позволило волонтерам договориться со многими директорами школ. 

Но уже через три года, в 2014-м, вышел министерский приказ № 32, в котором никаких оговорок не было.

Сам Реморенко полагает, что беженцам следует обращаться в региональные департаменты образования; те, в свою очередь, должны руководствоваться не подзаконными актами, а Конвенцией по правам ребенка, которая гарантирует детям право на образование. Это же право закреплено и в 43-й статье Конституции России.

В некоторых случаях приказ действительно не стал помехой. Так, в подмосковном Лосино-Петровском, где живут около пяти тысяч беженцев из сирийского города Алеппо, чиновники пообещали, что с нового учебного года возьмут в разные школы всех детей.

А в Твери Заволжский районный суд восстановил двоих сыновей гражданина Узбекистана Нурбека Курбанова: в феврале директор школы № 34 запретил десятикласснику Нусратуллоху и восьмикласснику Умару посещать занятия, поскольку у них закончилась регистрация.

При этом у отца был вид на жительство, а его супруге и детям нужно было получить разрешение на проживание, покинув страну, а затем вернувшись обратно. Школа, в которой братья проучились шесть лет, не стала этого дожидаться. Директор сослался на часть 3 статьи 18.

9 КоАП «Оказание иных услуг иностранному гражданину или лицу без гражданства, находящимся в Российской Федерации с нарушением установленного порядка или правил транзитного проезда через ее территорию», штраф по которой составляет до 300 тысяч рублей. Однако суд пришел к выводу, что директор не должен брать на себя функции ФМС. 

Впрочем, всякий раз воевать со школьными администрациями в судах довольно хлопотно, поэтому комитет «Гражданское содействие» обратился в Верховный суд с жалобой на приказ Минобрнауки. Заседание состоится 10 августа. «Надо категорически отделить две темы — обучение детей и вопросы регистрации.

Если дети находятся на территории РФ, то они должны учиться. Об этом говорит статья 43 Конституции, где четко сказано, что право на обучение касается не только граждан России. Об этом говорят закон „Об образовании“ и Конвенция по правам детей.

А законностью пребывания родителей в стране пусть занимается ФМС», — говорит председатель комитета Светлана Ганнушкина.

Черная работа волонтеров

Правозащитники отмечают, что за последний год всего к ним обратились более 40 родителей-мигрантов, чьих детей отказались брать в школы. При этом только в Ногинске без регистрации живут несколько сотен беженцев из Сирии. В каждой семье по пять-семь детей, которых категорически отказываются принимать в классы. Некоторые дети, чьи родители бежали от войны, не знают о существовании школы. 

Чтобы хоть как-то помочь им, сирийскийжурналист Муиз Абу Алдждаил открыл небольшой центр, где волонтеры учат детей русскому языку и математике. В Санкт-Петербурге работают три центра, в которых дети, приехавшие из других стран, изучают русский язык и городскую культуру. Они расположены в Еврейском общинном центре, Адмиралтейской библиотеке и в Библиотеке национальных литератур. 

В Москве этим же занимаются школы русского языка, которые существуют на базе обычных средних общеобразовательных учреждений. В течение года детей мигрантов, распределенных по маленьким группам, интенсивно учат русскому языку, после чего распределяют по обычным классам. Однако в последние годы этот проект столичного департамента образования постепенно умирает: из 12 школ осталось только 7. 

Теперь детьми беженцев в Москве в основном занимается Центр адаптации и обучения детей беженцев, запустивший программу «Школа на коленке». В центре работают кураторы по русскому языку, математике, английскому и дошкольной подготовке.

Им помогают студенты московских вузов и волонтеры из Франции, Великобритании, Германии и других стран, а также воспитанники Центра: получив высшее образование, некоторые из них возвращаются туда, откуда начинали свой путь. «Очень часто приходит волонтер и говорит: „Я хочу рассказывать детям про прекрасное.

Читайте также:  Дети-индиго: особенности воспитания, советы родителям

Хочу рассказать, как интересна физика или как интересна литература“. А мы, к сожалению, в основном вынуждены заниматься черной работой. Мы должны сделать так, чтобы ребенок понимал, что такое „здравствуйте“, „до свидания“, „право“, „лево“ и так далее», — объясняет директор центра Ольга Николаенко.

Работа по социализации важна еще и в том отношении, что дети становятся частью общества, проводят время в школе, а не на улице. В результате заметно снижается вероятность, что в будущем они окажутся втянуты в преступную деятельность, добавляет Николаенко.

Урок в учебном центре, открытом Муизом Абу Алдждаилом. Ногинск, 26 декабря 2014 года

В центре сейчас занимаются 73 ребенка из Афганистана, Демократической Республики Конго, Сирии, Украины, Узбекистана и других стран. С ними работают 57 волонтеров.

После того, как комитет «Гражданское содействие» был признан «иностранным агентом», столичные власти попросили волонтеров освободить помещение до 23 июля 2015 года (центр занимал подвал у «Новослободской» уже 17 лет). Решение о разрыве договора аренды стало сюрпризом для сотрудников центра — получив уведомление, они сочли это недоразумением.

Однако, как выяснилось позднее, по условиям контракта одна из сторон может разорвать бессрочное соглашение без объяснения причин. 

Несмотря на это, хотя все сроки уже вышли, волонтеры не собираются съезжать, говорит сотрудница центра Екатерина Кокорина. Она уверена, что организация занимается важным делом и город должен поддерживать такой проект. Впрочем, если государство не заинтересовано в обучении детей-мигрантов, то на город тоже надежды немного.

Илья Рождественский

Москва

Источник: https://meduza.io/feature/2015/08/05/kuda-bezhat

Дети мигрантов. Кыргызстанец открыл в Москве школу

27-летний Максатбек живет в Москве. Там он помогает детям трудовых мигрантов адаптироваться в обществе.

Он сам прошел нелегкий путь адаптации и ощутил на себе все трудности, с которыми сталкиваются дети мигрантов. Поэтому Максатбек решил открыть школу, где детям помогают научиться жить в большом городе.

В интервью редакции Kaktus.media Максатбек рассказал, что это за школа, чем она отличается от обычных курсов, об адаптации детей и взрослых, а также о собственном прошлом.

О себе

Родился и вырос в 1991 году в районе Сай Баткенской области. Воспитывали меня и младшего брата бабушка с дедушкой. Потому что родители переехали в Москву в начале 80-х. Они периодически возвращались в Баткен (именно в такой период родился я), а потом регулярно нас навещали. В 2002 году папа с мамой забрали нас к себе. Так я впервые оказался в мегаполисе.

Помню свои первые ощущения. Представьте себе мальчика, который за пределы своего района никогда не выезжал и вдруг оказывается в большом городе, ни языка, ни культуры которого не знает. Конечно, это было для меня большим шоком.

Отец сразу начал устраивать меня в школу. Его пугали знакомые, мол, придется много заплатить посредникам, иначе меня не возьмут в школу или сяду на два, а то и три класса ниже. Но отец не стал никому давать денег и пошел со мной в школу сам.

Мы пошли в общеобразовательную школу №1974, которая находится у станции метро «Полянка». Там нас встретил директор со словами: «Добрый день! Меня зовут Добриков» и сразу принял.

Об адаптации

Вначале было очень сложно найти общий язык с одноклассниками и сверстниками. Я тогда, как и все мальчики, играл в футбол. Именно это увлечение и помогло влиться в общество.

Несмотря на языковой барьер, меня приглашали играть вместе. Потом я записался на самбо, хотя родители были против, у нас тогда было не очень много денег: работал только отец, а мама сидела дома с сестренкой.

Но я все равно записался и стал приносить домой кубки и медали.

Вот так постепенно учился жить в чужой стране и выстраивать отношения с другими детьми.

Учился всегда хорошо, конечно, вначале были и тройки, и двойки, но стал подтягиваться и в итоге сдал ЕГЭ на отлично. После окончания школы поступил в Московский госуниверситет пищевых производств на инженера по пищевому оборудованию на бюджетное отделение.

Но на третьем курсе стал сомневаться в своем выборе и решил пойти в армию. Мне нужно было время, чтобы определиться со своим будущим. Армия как раз давала его.

Демобилизовавшись, работал в лагере для беженцев.

Там я учил математике детей из Афганистана.

О школе для детей мигрантов

В этом же центре познакомился с профессором из Канады Алексией Блок, ассистировал ей для исследований о трудностях жизни женщин-мигрантов. Мы работали вместе два месяца. Тогда-то и зародилась идея «Билима».

Когда узнаешь проблемы людей о том, что они не понимают русский язык, не представляют, как элементарно устроить ребенка в школу, тебе хочется помочь.

Некоторые родители не знали даже, что у детей есть право на образование.

Когда я поделился своей идеей с отцом, он закричал: «Ты дурак?!» Отец стал просить меня найти нормальную работу, окончить учебу.

Я не намеревался так быстро сдаться и решил заключить пари с отцом. Договорились, что дам объявление в социальных сетях, и если на мое предложение откликнется более ста родителей, то школу я все-таки открою. Написал об этом в «Одноклассниках», стал ждать. Поступило более 100 звонков. Я записал все данные детей и родителей, показал отцу, и он согласился.

Дальше искал помещение, готовился, и в 2015 году мы запустились. В центре я вел математику, а другой преподаватель — русский язык. На второй год поняли, что обычных курсов русского языка просто недостаточно для полноценной адаптации детей.

Постепенно стали включать другие предметы и культурные мероприятия. Добавили походы в музеи. Но они обязательно должны были быть в сопровождении родителей. А на второй год существования «Билима» понял, что надо брать родителей за руки и доводить их до школы. Сопровождая и помогая во всем.

Так постепенно началась и работа со взрослыми.

Об особенности наших курсов и чем мы все-таки занимаемся

Когда к нам приходят родители, мы знакомимся, разговариваем. Если ребенок дошкольного возраста, то достаточно посещать курсы, собрать документы и подать их в школу. У таких детей процесс адаптации проходит очень просто. Для дошколят у нас есть чтение, русский язык, обучение грамоте.

Но чем ребенок старше, тем труднее.

Школьников, которые к нам приходят, мы обычно тестируем, так сразу видны пробелы и области, где нужно работать. Назначаются соответствующие курсы. Их надо готовить не только по русскому языку, но и еще и по математике и географии.

Работа с родителями

Работаем также с родителями. Обычно они не умеют даже подавать заявление, у нас есть специалисты, которые помогают подобрать школу, чтобы она находилась рядом с домом. И школа эта должна быть обычной, а не гимназией или лицеем.

Далее помогаем собирать документы. Наши люди привыкли решать все с помощью посредников. Стараемся объяснять, что все можно делать самим и не надо никому платить. Когда помогаешь одному родителю, то он обязательно подскажет другому.

И вот так цепочка продолжается.

Каждый ребенок имеет право на образование. И ему не могут отказать, если только нет свидетельства, либо у родителей нет регистрации. Иногда причиной могут быть слабые знания, когда ребенок совсем не знает языка. Хотя школы не должны тестировать детей, все-таки это делается.

Иначе учителя просто не смогут выявить пробелы и подобрать правильный подход и программу. Ребенку будет нанесен огромный психологический удар, а это хуже. Надо тестировать и рекомендовать. Родители заранее могут уточнить программу, примерные вопросы и узнать все про экзамен.

Также тестирование важно, чтобы можно было обозначить начальную точку и дальнейшее развитие ребенка.

Про внеклассные занятия и зачем ходить в музеи и с детьми

У нас есть блоки – социокультурный и психологический.

В социокультурном блоке мы проводим разные праздники: День защиты детей, Новый год, Нооруз, День знаний.

Каждое третье воскресенье ходим в музей вместе с родителями. Большинство наших детей не ходили в музеи, потому что родители в основном посещают торговые центры, фаст-фуды и кино. Мы приглашаем их на культурные мероприятия. Сами они попросту боятся идти.

Есть психологический блок. Здесь у нас есть «Клуб достижений», где хранятся медали и кубки наших студентов. Когда ребенок к нам приходит, мы рассказываем о них и таким образом мотивируем. Мальчиков мотивируем еще и внеклассными занятиями: «Кто хорошо учится, тот играет в футбол».

Футбол мы играем во дворе с местными ребятами, чтобы они во время игр общались только на русском языке.

Преподаватели

Стараемся брать только компетентных учителей, которые сами прошли этапы миграции и адаптации, понимающие проблемы родителей-мигрантов.

Преподавателям, у которых есть опыт в своей стране, допустим, в Кыргызстане, все-таки рекомендуем пройти переподготовку.

В РФ совсем другая программа, нужно, чтобы человек знал к чему готовить детей, видел конечную цель и понимал, какие могут быть трудности у детей трудовых мигрантов.

Приехавший только что в Россию преподаватель не сможет у нас работать, ему надо время, чтобы самому адаптироваться и понять, какие барьеры есть на пути трудового мигранта. Учитель у нас еще и советчик.

Про программу «Билима»

Мы стараемся использовать практику Германии и Франции. Изучаем опыт Германии в работе с беженцами. В этих странах есть заинтересованность государства, поэтому открываются разные специальные классы.

В Германии есть государственные и некоммерческие организации, занимающиеся проблемой беженцев и трудовых мигрантов. Стараюсь перенимать еще и опыт Канады. Хотя полностью перенять чужой опыт невозможно.

Потому что эти страны больше направлены на беженцев.

О расширении своей деятельность пока не думаем — это социальный проект. Мы можем найти инвестора, который профинансирует расширение, но я бы хотел оставить «Билим» уютным местечком, где можно развиваться не только детям, но и взрослым. Также говорить о расширении пока сложно еще из-за дефицита преподавателей.

Сейчас мы занимаемся подготовкой и переподготовкой учителей. Пока что работаем только с Екатеринбургом, в планах расширить охват городов и самое главное работать с Москвой, так как это точка концентрации мигрантов.

Хотим обучать преподавателей тому, как работать с детьми-мигрантами, как нужно с ними общаться, какие бывают проблемы.

Когда я читаю вебинары для них, то замечаю, как у учителей просто горят глаза, наши лекции для них всегда открытие.

Планы на будущее

Я окончил магистратуру, чтобы больше углубиться в систему образования, понять образовательную политику. Далее планирую аспирантуру, но нужна степень исследования. Пишу статьи для российских журналом — про «Билим», про адаптацию трудовых мигрантов и их детей, а также помогаю мигрантам открывать бизнес в России.

Мы не только консультируем их, но поддерживаем от начала до конца. Спрашиваем, какая есть бизнес-идея, интересы. И так, начиная с теории, сопровождаем его до запуска и продолжаем поддерживать дальше.

Бизнес- сопровождение выручает нас больше, чем «Билим». Успешных кейсов уже несколько.

При этом мы не требуем от мигрантов высшего образования, достаточно иметь опыт в той сфере, где он хочет попробовать начать бизнес.

Но все-таки думаю сейчас о другой форме предпринимательства. Чтобы наши открывали не просто бизнес-проекты, а социально значимые предприятия — с пользой для всех. Будем брать модель «Билима».

Ориентируемся не только на образование, но еще и на социокультурные проекты. Заметил, что в голове у людей — только торговля и бизнес, но на образовании тоже можно зарабатывать.

Материал подготовила Алина Жакыпбек.

Источник: https://kaktus.media/doc/382060_kyrgyzstanec_otkryl_v_moskve_shkoly_gde_pomogaet_adaptirovatsia_detiam_migrantov.html

Учебная тревога. Почему детей мигрантов не пускают в российские школы

Многие московские школы дискриминируют детей иностранных граждан, запрашивая у них документы, которые для устройства в общеобразовательные учреждения не требуются. Школы пытаются выполнять функции полиции, проверяя миграционный статус родителей таких детей. Однако, отказываясь принимать детей мигрантов, администрации школ нарушают право детей на доступ к образованию.

Айнагуль родом из Бишкека, в России работает с 2006 года. Она замужем, и у нее двое детей. Вместе с мужем они уже заработали на дом, однако вернуться на родину не могут – хорошую работу в Киргизии найти очень сложно. Поэтому супруги решили пока по-прежнему жить в России и в июле 2017 года привезли сюда двоих детей – 8 и 9 лет.

Как и у большинства мигрантов, регистрация Айнагуль и ее мужа сделана не по месту проживания, а в одной из контор, оказывающих подобные услуги. С июля 2017 года родители пытаются устроить детей в школу – и везде получают отказ. Причины в разных школах приводят разные.

В одних говорят, что регистрация сделана не по месту проживания. В других указывают на то, что регистрация оформлена не на весь год. Но, во-первых, регистрация регулярно продлевается.

Во-вторых, никакие особенности регистрации не могут быть основанием для того, чтобы не брать ребенка в школу.

Так или иначе, но дети Айнагуль пока не могут получать образование в России.

Знай язык и имей регистрацию

Надо заметить, что право на образование всех людей, проживающих в России, закреплено законодательно. Статья 43 конституции РФ гласит: «Каждый имеет право на образование».

То же самое утверждает статья 5 закона об образовании: «В Российской Федерации гарантируется право каждого человека на образование».

Более того, в статье 78 этого же закона особо оговаривается: «Иностранные граждане обладают равными с гражданами Российской Федерации правами на получение дошкольного, начального общего, основного общего и среднего общего образования».

Однако в реальности право иностранных граждан на образование регулярно нарушается.

Проблема, касающаяся недопуска детей в школы, становится все более острой, а количество обращений в Комитет «Гражданское содействие» по этому вопросу все время возрастает.

Чаще всего детей не берут учиться из-за того, что у семьи нет правильно оформленной регистрации или документов, подтверждающих право людей на пребывание в РФ. Какие именно это должны быть документы, решает почему-то школа.

График роста числа обращений о недопуске детей в школы

О том, как обычно зачисляют ребенка в школу, «Фергане» рассказал основатель образовательного клуба «Билим» Максатбек Абдуназар уулу. В «Билиме» не только готовят детей мигрантов к школе, но и помогают устроить их в образовательные учреждения.

Читайте также:  Как правильно одеть малыша на прогулку

– При приеме в первый класс действует определенный порядок: приоритет отдается детям, проживающим на закрепленной за школой территории, – говорит Максатбек. – Однако порядок этот действует с зимы до конца июня.

С 1 июля и до 5 сентября устроиться в первый класс имеют право все дети, вне зависимости от места проживания. Что же касается всех остальных классов, кроме первого – тут действует открытый прием в течение всего года.

Однако, – уточняет Максатбек, – чтобы подать заявление в школу, нужно зайти на портал услуг города Москвы mos.ru и указать там некоторые свои данные. В частности – место регистрации: без этого заявление не будет принято. Это правило действует на mos.ru круглый год и для поступающих во все классы.

Если в школе есть свободные места, то в течение пяти дней после подачи заявления родителей ребенка приглашают на ознакомительное мероприятие. С собой необходимо иметь пакет документов: паспорт, свидетельство о рождении, регистрацию, а для иностранных граждан – также документ, подтверждающий право на пребывание в России.

Если у родителя нет одного из этих документов, в школу его детей, скорее всего, не примут.

– Если с документами все в порядке, ребенка в школе могут протестировать, – продолжает Максатбек. – Тестирование проводится не для того, чтобы отсеивать детей, а чтобы понять реальный уровень их знаний и, по возможности, облегчить им учебу. Во-первых, образовательные программы в России и странах Центральной разные.

Во-вторых, ребенок может плохо знать русский язык и ему будет трудно понимать учителя. В этом случае ребенка могут отправить не к сверстникам, а в младшие классы. Для детей это почти всегда травма, поэтому лучше пройти собеседование и тестирование как можно раньше.

Если у ребенка не хватает каких-то знаний и навыков, можно будет подготовиться к школе заранее.

Исходя из своего опыта, Максатбек Абдуназар уулу утверждает, что главные условия для принятия ребенка в школу – хорошее знание русского языка и наличие регистрации.

– Я встречался со многими директорами школ. По моему ощущению, они не против детей-мигрантов. Однако им нужна регистрация на случай, если кто-то надумает проверить учебное заведение и учеников в нем, – говорит Максатбек.

Школа контролирует мигрантов

Если же регистрации нет или она не совпадает с реальным местом проживания, ребенка часто просто лишают права ходить в школу.

Аналитик Комитета «Гражданское содействие» Константин Троицкий рассказал «Фергане», что в 2017 году в Комитет обратились граждане одиннадцати стран, дети которых столкнулись с нарушением их права на образование.

Самая распространенная причина отказа в зачислении – отсутствие регистрации по месту жительства или пребывания.

– Многие директора почему-то считают, что, записывая ребенка в школу, иностранные граждане должны доказывать законность своего пребывания на территории России, – говорит Троицкий. – Однако право ребенка на образование – это всеобщее право. И такая позиция директоров школ противоречит реализации этого права.

С 2014 года с претензиями о нарушении права на образование в Комитет обратились родители 196 детей. Наибольшее количество обращений пришлось на 2017 год – 42 семьи, имеющих 61 ребенка школьного возраста.

Надо сказать, что из этих детей пятеро уже учились в школе. Однако у них вдруг начали требовать свидетельство о регистрации – в противном случае угрожали отчислить из школы.

Родители же остальных 56 детей столкнулись с банальными отказами: их просто не хотели зачислять.

Необходимость доказывать «право на пребывание» автоматически лишает доступа к образованию детей тех трудовых мигрантов, у которых по каким-то причинам нет необходимых документов. Кроме того, из системы образования выпадают дети беженцев, которым было отказано в получении легального статуса, а также те, кто не смог обратиться за предоставлением убежища.

Чиновники управлений образования и директора школ почему-то берут на себя функции миграционного контроля, но при этом не знают правил документооборота.

Так, они не берут в расчет ни свидетельство о подаче обжалования об отказе в предоставлении или продлении временного убежища, ни справку о рассмотрении заявления о предоставлении временного убежища.

А ведь это документы, доказывающие легитимность пребывания человека в РФ.

Ответ на обращение на портале мэрии Москвы со списком необходимых документов

В музей и театр можно, в школу – нет

Недавно в Комитет обратился гражданин Узбекистана Баходыр (имя изменено – прим. «Ферганы»). Он подал заявление на получение статуса беженца в России. Пока заявление находится на рассмотрение, мужчина попытался устроить своего 16-летнего сына в московскую школу.

Вместе с Баходыром на прием к администрации школы сходила юрист-волонтер Комитета. Однако даже это не помогло: несмотря на наличие мест, школа отказывается принимать ребенка, который не только превосходно владеет русским языком, но и является призером олимпиад.

Причина отказа – якобы неопределенный статус Баходыра в России. Более того, с Баходыра потребовали разрешение на временное проживаниев РФ. Однако никаких законных оснований для такого запроса нет.

Нигде не сказано, что в школу может быть принят только тот ребенок, чьи родители уже получили разрешение на временное проживание. Таким образом, требование предоставить РВП нарушает права ребенка и иностранного гражданина.

Вот показательный отрывок из диалога юриста и представителей школы. (Стиль разговора сохранен – прим «Ферганы»).

Школа: У нас есть свободные места, но я все равно сделаю отказ, потому что нет пакета документов, который обеспечивает доступ к услуге образования. Не хватает документа, который подтверждает законное пребывание на территории РФ.

Юрист: Такой документ есть.

Школа: Это документ, что заявитель сдал документы на рассмотрение статуса беженца, а нужен именно документ беженца.

Юрист: Однако существует закон о доступе к образованию.

Школа: Он распространяется на граждан РФ.

Юрист: Он распространяется на всех граждан!

Школа: У него есть справка, что он подал документы на подтверждение статуса беженца. Это законное пребывание в Москве: он может посещать музеи, театры и ходить по городу, но он не может получать услуги в сфере образования, так как на это расходуются бюджетные средства.

Юрист: В законе написано: «в России гарантируется право каждого человека на образование».

Школа: От нас требуют полного предоставления документов. Если нет регистрации, что мы должны делать? Мы же попадаем в ситуацию, когда нас будут проверять и наказывать.

Юрист: Какое в итоге будет основание отказа?

Школа: Не предоставлены сведения, нужные для зачисления ребенка в школу. Нет документа о предоставлении временного убежища.

Однако это не конец истории – юристы собираются подавать жалобу в прокуратуру и, возможно, в суд. Ситуацию комментирует пресс-секретарь Комитета «Гражданское содействие» Дарья Манина.

– Обстоятельства отказов иной раз бывают очень странные. Вот вам пример. Во время онлайн-регистрации ребенка в детский сад родитель указал неверный адрес. Ему тут же пришел автоматический ответ, что адрес постановки на миграционный учет не подтвержден.

При устройстве же ребенка в школу администрация часто просит доказать, что мигрант живет по указанному при заполнении электронной анкеты адресу. Если выясняется, что регистрация на самом деле оформлена по другому адресу, ребенка могут не принять в школу.

О чем это говорит? Вероятнее всего, о том, что образовательные учреждения используют принадлежащие МВД РФ базы постановки на миграционный учет.

Конечно, школа школе рознь. Некоторые школы готовы отстаивать право ребенка на образование. Но, к сожалению, пока это редкость.

– В 2014 году сотрудники ФМС нашли в одной из школ Ростовской области ребенка, у родителей которого не было документов, – продолжает тему Константин Троицкий. – Семью выдворили, а школу оштрафовали на том основании, что ребенок не имел права там учиться.

Однако администрация школы подала в суд и в 2016 году выиграла его. Выиграть ей помогло обращение к международным конвенциям и российским законам, гарантирующим право любого ребенка на образование.

Отдельно было отмечено, что в обязанности школы не входит проверка документов ребенка и родителей, доказывающих их право пребывания на территории России.

Пособия по русскому языку для детей мигрантов. Фото с сайта Volsu.ru

Обязательно или дополнительно?

Как рассказали юристы, при отказе принимать детей школы часто апеллируют к Приказу № 32 «Об утверждении Порядка приема граждан на обучение по образовательным программам начального общего, основного общего и среднего общего образования».

Пункт 9 этого приказа гласит: «Родители (законные представители) детей, являющихся иностранными гражданами или лицами без гражданства, дополнительно предъявляют документ, подтверждающий родство заявителя (или законность представления прав ребенка), и документ, подтверждающий право заявителя на пребывание в Российской Федерации».

Однако с этим приказом возникает две проблемы. Первая заключается в том, что школы распространяют этот приказ на всех детей, хотя он относится только к тем, кто поступает в первый класс.

Вторая проблема состоит в том, что слово «дополнительно» школы трактуют как «обязательно».

Именно эту формулировку Комитет в 2015 году обжаловал в Верховном суде, который подтвердил, что документы предоставляются «по желанию».

Верховный Суд РФ постановил, что «отсутствие регистрации у родителей и/или ребенка, предъявление которых носит дополнительных характер по отношению к личному заявлению родителя (законного представителя) ребенка, в том числе подаваемому в форме электронного документа, не может являться основанием для отказа в приеме ребенка в образовательную организацию при наличии в ней свободных мест».

Школа обычно выбирается родителями по месту проживания или пребывания. Однако в приоритетном порядке в школу рядом с домом записываются те, у кого есть регистрация.

Таким образом, классы в школе могут быть полностью укомплектованы и свободных мест в ней не окажется. Это законная причина для отказа.

Однако в этом случае человек имеет право обратиться в вышестоящую инстанцию – Управление по делам образования Москвы. Оно должно предоставить информацию о наличии свободных мест в ближайших школах.

– Проблема еще в том, что школы иногда требуют регистрацию на год или даже по форме 3.8, – рассказывает Троицкий. – Правда, форма 3.8 выдается только гражданам России. Однако это мало кого останавливает. Среди прочего, была у нас история с гражданами Украины.

Сами они жили и работали в Новой Москве, их дочь взяли в столичную школу и тогда никаких проблем не возникло. Однако через два года пришло время отдавать в первый класс и сына. И вот тут школа отказалась принимать мальчика – из-за того, что регистрация родителей оформлена была на срок в три месяца, а не на год. Но, во-первых, регистрация постоянно продлевалась.

Во-вторых, раньше у этих же родителей с точно такой же регистрацией спокойно взяли в школу девочку. При содействии юристов нашего Комитета отец написал жалобу в Департамент образования Москвы, прокуратуру и Следственный комитет. Прокуратура встала на сторону ребенка. Тогда школа заявила, что у них нет свободных мест.

Мы подали в суд, проиграли в первой инстанции, подали во вторую – словом, готовились к затяжной борьбе. Но тут вдруг в школе свободное место все-таки нашлось…

То ли сверху сигналят, то ли сами не хотят

По мнению сотрудников Комитета, основная проблема состоит не в формулировке законов, регламентирующих сферу образования, а в том, как эти законы трактуются.

– Возможно, в каких-то случаях сигналы не пускать детей мигрантов подаются школам сверху, – говорит Дарья Манина. – В других ситуациях на решение вопроса влияет личное отношение сотрудников школ к мигрантам.

Министерство и департаменты образования должны бы разъяснять школам, что иностранцы имеют право учиться в РФ независимо от того, есть ли у них регистрация или документ, подтверждающий право на пребывание в России.

Вместо этого они либо сами препятствуют поступлению детей мигрантов в школы, либо закрывают глаза на то, что школы неверно трактуют Приказ №32.

Константин Троицкий замечает, что им приходилось неоднократно общаться с представителями Департамента образования.

– У них, – говорит Троицкий, – есть целый комплекс неправовой аргументации, который находится вне представлений человека о праве на образование. Они говорят, что бюджетные деньги выделяются только на тех, кто проживает в Москве.

Или, например, утверждают, что только регистрация дает возможность отыскать ребенка в случае необходимости. При этом они не принимают в расчет, что регистрация может заканчиваться.

И это не говоря уже о том, что миграционный контроль вообще не входит в сферу деятельности школ.

Тем не менее, если иностранный гражданин хочет устроить ребенка в школу, юристы советуют брать с собой сопровождающего, который хорошо говорит по-русски и имеет представление о процедуре зачисления в российские школы.

– Этот вопрос сложно решить людям, которые плохо ориентируются в законодательстве, – говорит Константин Троицкий. – Кроме того, мигрант мигранту рознь. Отношение к мигрантам из Центральной Азии более предвзятое, чем, например, к гражданам Украины. Хотя, к сожалению, и те, и другие сталкиваются с нарушением их прав.

Поэтому лучше всего им ходить на собеседования в сопровождении юристов. («Фергана» писала, что в Комитете и Волонтерском центре Сахаровского центра работают волонтеры, которые готовы бесплатно оказывать помощь мигрантам.

) Надо знать, что закон – на их стороне и не бояться бороться за право своих детей получать образование.

Когда школы начинают проверять миграционный статус родителей, они берут на себя функции полиции и тем самым нарушают закон. Отказ принимать детей в школы по надуманным поводам также является нарушением – как российских законов, так и международных конвенций.

К сожалению, мигранты редко знают свои права и еще реже могут их отстаивать, опасаясь, что за активную жизненную позицию их подвергнут давлению или даже депортируют.

Однако совместная деятельность самих мигрантов и правозащитных организаций вроде Комитета «Гражданское содействие» может серьезно улучшить ситуацию в целом ряде вопросов – особенно таких важных, как отстаивание права на образование.

Екатерина Иващенко, Международное информационное агентство «Фергана»

Источник: https://refugee.ru/materials/uchebnaya-trevoga-pochemu-detej-migrantov-ne-puskayut-v-rossijskie-shkoly/

Ссылка на основную публикацию