Российских школьников научат быть политически активными

Российские школьники потрясли мир

В Брюсселе объявлены результаты международного сравнительного исследования качества граждановедческого образования (ICCS-2016). Россия, занимавшая в прошлом цикле 19-е место, поднялась на 7-ю строчку рейтинга.

Каждая страна мира, заботящаяся о повышении качества образования, активно использует для оценки своих достижений такой инструмент, как международные сравнительные исследования. Россия также вовлечена в этот процесс. Причем, как отмечают эксперты, прошло достаточно долгое время, прежде чем результаты сопоставления с другими перестали повергать нас в шок.

Мир хочет знать, какими гражданами будут нынешние школьники.

Именно этому и было посвящено исследование ICCS, в рамках которого изучался уровень знаний школьников, касающийся гражданственности, их отношение к демократическим ценностям, предрасположенность к будущим активным социальным и политическим действиям. В проекте участвовало более 94 000 восьмиклассников и 37 000 учителей из 24 стран.

Российскую Федерацию представляли 7 тысяч учащихся и 5 тысяч педагогов из 352 школ 45 субъектов.

Школьный психолог объяснила, почему дети не хотят учиться

Средний балл учащихся Российской Федерации составил 545. Это седьмое место в мировой таблице. В 2009 году мы были на 19 месте. Результат российских школьников выше среднего показателя по исследованию на 28 баллов. Первую строчку рейтинга занимает Дания со средним баллом 586.

Знания восьмиклассников оценивались по четырем уровням: от базового до третьего. Только 0,3% российских школьников не достигли базового уровня. У нас таких детей в 9 раз меньше, чем в среднем по всем странам, принимающим участие в этом исследовании.

Знания базового уровня продемонстрировали 3,7% наших учеников. Первого уровня достигли 16,6%, второго — 37,3%. На этом уровне нас опередили всего четыре страны: Хорватия (39,9%), Латвия (39%), Литва (38,5%) и Словения (37,6%).

Третий, самый высокий уровень, осилила почти половина российских ребят — 42,1%. Выше результаты только у Дании (62,4%), Китайского Тайбэя (62,2%), Финляндии (60,4%), Швеции (58,3%), Норвегии (53,5%) и Эстонии (43%). 79,4% учеников Российской Федерации оказались на втором и третьем уровне, что на 13,1% больше среднего показателя по исследованию.

Результаты подтвердили, что качество граждановедческих знаний по сравнению с 2009 годом, когда проводилось предыдущее исследование, выросло почти во всех странах. Наша динамика одна из лучших — 38 баллов. Впереди только Швеция с разницей в 42 балла.

Ольга Голодец: Школьная программа по русскому языку неэффективна

Зато Российская Федерация находится на первом месте по приросту числа детей, достигнувших второго и третьего уровня. С 2009 года их стало у нас больше на 17,8%.

Страны, опередившие Россию по среднему баллу в 2016 году, значительно отстали от нас по количеству школьников, которые добились высоких показателей, по сравнению с предыдущим исследованием: Дания, занимающая первое место, на 14,4%, Китайский Тайбэй на 10,9%, Швеция на 6,1%, Финляндия на 18,1%, Норвегия на 0,6%, Эстония на 7,9%.

В ходе исследования все населенные пункты, в которых расположены школы, были поделены на пять групп: село, деревня или поселок до 3000 человек, маленький город (до 15 тысяч), город (до 100 тысяч), крупный город (до миллиона), мегаполис (свыше миллиона жителей).

Оказалось, что школьники из более крупных населенных пунктов добиваются лучших результатов, чем их сверстники из меньших населенных пунктов. К примеру, базовый порог в 311 баллов не преодолели только 0,08% детей, живущих в мегаполисах.

В сельской местности, не справившихся с пороговыми заданиями, почти в 7 раз больше.

Наша динамика одна из лучших — 
38 баллов. Впереди только Швеция 
с разницей 
в 42 балла

Чем крупнее населенный пункт, тем больше процент детей, которые достигают второго и третьего уровней. Для учащихся из сельской местности этот показатель составляет 29,29%, из маленьких городов — 47,19%, из мегаполисов — 51,79%.

В рамках Международного сравнительного исследования качества граждановедческого образования также изучался уровень доверия школьников различным политическим и социальным институтам. 89% российских школьников доверяют правительству, 73% — парламенту и 69% — судам.

Чуть больше школьников по сравнению с 2009 годом стало доверять политическим партиям — 54 процента вместо 51. Снизился уровень доверия к людям в целом. За семь лет не изменилась ситуация с уровнем доверия наших школьников средствам массовой информации.

Как была низкой, так низкой и осталась — 41%.

Названы регионы с наибольшим числом работающих ученых

Исследование показало, что в российской школе постепенно переходят от передачи знаний к воспитанию «эффективного» гражданина, участвующего не только в выборах, но и в общественной жизни страны и мирового сообщества».

Как отметили 90% директоров российских школ, будущий активный гражданин формируется в основном не на уроках, а во внеурочной деятельности и является продуктом всего школьного опыта.

Как отмечает заместитель председателя Комитета по образованию и науке Госдумы Любовь Духанина, «ответственности по учебнику не научишь.

Самый действенный метод — дать ребенку возможность принимать решения и отвечать за их последствия, и чем раньше, тем лучше, потому что граждановедческое образование начинается отнюдь не в школе. И, пожалуй, даже и не в детском саду. Все начинается с семьи».

В российской школе переходят от простой передачи знаний к воспитанию «эффективных граждан»

Было бы наивно предполагать, что на вопросы тестов, переведенные на разные языки и предложенные учащимся, принадлежащим к различным культурам и образовательным системам, можно получить очень близкие ответы. Разброс неизбежен, но именно он дает нам возможность увидеть лучшие практики и технологии.

Но несомненно одно: исследования такого характера должны максимально учитывать национальные особенности — историю, традиции, ценности, язык, образовательные системы и учебные программы разных стран.

Чтобы сравнение результатов учащихся было достоверным, а выводы, сделанные на основе сравнения, ни у кого не вызывали сомнений.

Кстати

В России пройдет Вторая Европейская олимпиада школьников по физике, которая состоится в мае 2018 года на базе Физтеха.

Министр образования и науки Ольга Васильева подчеркнула, что ежегодно сборные команды страны участвуют в восьми международных олимпиадах и показывают достойные результаты: «По итогам участия в Международной физической олимпиаде в 2017 году российская сборная завоевала пять золотых медалей».

Первая Европейская олимпиада школьников по физике состоялась в Эстонии в мае этого года. В ней приняли участие более 90 школьников из 23 стран. Инициатором выступил Таллиннский технический университет. Идея проведения олимпиады была поддержана сообществом физиков Европы, в том числе ЦЕРНом и Европейским физическим сообществом учителей физики.

Подготовила Ирина Ивойлова

Источник: https://rg.ru/2017/11/07/rossijskie-shkolniki-potriasli-mir.html

Вместо споров в интернете: при российских школах могут открыть сеть политических клубов

Правительство России может рассмотреть вопрос открытия при школах всероссийской сети политических дискуссионных клубов. Такое предложение эксперты РАНХиГС в ближайшее время направят в кабмин.

Об этом RT рассказал директор экспертно-аналитического центра учреждения Николай Калмыков.

Он пояснил, что это отвлечёт школьников от дебатов в интернете и вернёт в реальный мир — даст возможность обсудить актуальные политические события в России и на мировой арене, научит школьников отстаивать свою точку зрения.

Правительство России просят открыть при российских средних школах единую всероссийскую сеть политических дискуссионных клубов.

Это предложение (есть в распоряжении RT) направляет в кабмин экспертно-аналитический центр РАНХиГС под руководством Николая Калмыкова.

Авторы инициативы полагают, что такая мера отвлечёт школьников от политических диспутов в интернете и даст возможность научиться отстаивать свою политическую точку зрения в реальной жизни.

Он считает, что школьные клубы могут повысить политическую и правовую грамотность учащихся, дадут юным политологам возможность привлекать сверстников-единомышленников на свою сторону, а в дальнейшем позволят применить полученный опыт в политической жизни страны и стать общественными деятелями. 

«Открыть дискуссионные клубы также можно при вузах, студенческих советах, общественных организациях. Нужно, чтобы была взаимосвязь между политическими клубами, чтобы было единое расписание и чтобы можно было посетить разные площадки с интересующими темами», — заявил Калмыков.

Эксперт добавил, что такие занятия в школах будут исключительно факультативными. 

В пресс-службе Минобрнауки RT сообщили, что ведомство сможет озвучить свою позицию по предложению экспертно-аналитического центра РАНХиГС после ознакомления с документом.

Дискуссионные площадки 

Лидер Объединённого молодёжного фронта (ОМФ) Николай Шлямин уверен, что помимо политических клубов в школах следует ввести дополнительную дисциплину — выделить курс граждановедения из программы обществознания. 

Также по теме

Школа юного байкера: «Ночные волки» создадут в Севастополе Международный молодёжный центр

Мотоклуб «Ночные волки» вместе с Российским союзом молодёжи намерен открыть в Севастополе Международный молодёжный центр. В нём…

«Если мы не хотим скатиться до уровня банановой республики размером с 1/6 часть суши, то это шаг, который надо делать для выживания государства и государственности, — подчеркнул Шлямин.

— Беспорядки и революции возникают потому, что народ не знает функции правительства, чиновников на местах и тому подобное. В такой ситуации человеком легче манипулировать и убедить его идти жечь покрышки на Болотную.

Поэтому правительству выгодно, чтобы народ был грамотен в политико-правовом плане и понимал, что на самом деле происходит в государстве».

На граждановедении должны закладываться знания о государстве. В рамках этого курса школьники узнают, зачем нужны президент, Госдума, правительство, министерства и другие органы власти. Тогда люди смогут в полной мере взаимодействовать с властями, пользуясь правами, которые заложены Конституцией, считает Шлямин.

Председатель рабочей группы по защите семьи и традиционных семейных ценностей Общественного совета при уполномоченном при президенте России по правам ребёнка Ольга Леткова полагает, что посвящать школьников в политику с ранних лет преждевременно.

«Безусловно, детям нужно прививать патриотизм и любовь к Родине. Но в силу возраста им рано разбираться во всех тонкостях политических процессов, — высказала мнение Леткова.

— Дискуссионные же площадки, где дети помимо общения в интернете могли бы обсудить интересующие их вопросы, нужны, поскольку в основном сейчас дети общаются в сети, не имея навыка реальной дискуссии и живого общения.

Такие площадки были бы поддержаны родительским сообществом».

При организации дискуссионных площадок следует отталкиваться от тем, которые интересуют подростков, — смысл жизни, призвание, межличностные отношения. С детьми стоит вести дискуссию о том, как строить свою жизнь и реализовываться в обществе, отметила Леткова.

Директор гимназии №56 в Санкт-Петербурге Майя Пильдес поддерживает идею организации политических клубов в школах при условии, что вести занятия будут профессионалы. 

«Нужно понять, кто будет руководителем, поскольку педагогические вузы не готовят таких специалистов.

А будущие выпускники факультета политологии могут не иметь к этому профессиональной готовности — не все могут работать с детьми. Ведь никто не готовит политологов для работы со школьниками.

При этом дети не могут самоорганизоваться до уровня политклуба, поскольку не владеют нужным набором знаний», — пояснила Пильдес. 

По её словам, если найдутся подготовленные к такой работе профессионалы и они будут согласны прийти в школу на небольшую зарплату, им поручат руководить политклубом. Студенты же в таком случае будут получать очень мало ввиду незаконченного высшего образования — около 10 тыс. рублей за 18 часов.

Источник: https://russian.rt.com/russia/article/360045-shkoli-otkritie-politicheskie-kluby

Учитель года в России — о школьниках и политике, трудных темах и гаджетах на уроках

Петербуржец Илья Демаков стал лучшим учителем года в России в 2017 году. 30-летний преподаватель истории, обществознания и права уже почти десять лет работает в гимназии № 116.

Откуда у школьников возникает интерес к праву и политике, нужно ли обсуждать на уроках оппозиционные митинги и что произошло, когда учебников по истории осталось три вместо полутора тысяч? Демаков рассказал «Бумаге», как преподают историю современным школьникам и что изменилось за последние годы.

— Вы работаете в школе около десяти лет. Насколько сильно за эти годы изменилась программа по истории?

— Изменения в программах — это, наверное, даже не самое важное. Меняются технические средства, с помощью которых мы обучаем. Когда я сам учился в школе — это были 90-е, — практически всё происходило вручную и, конечно, никаких мультимедийных средств не было.

Сейчас в гимназии я даже не задумываюсь, когда перемещаюсь из класса в класс, о том, что где-то может не быть проектора, мультимедийной доски или интернета.

Это большое изменение, учитывая особенности мышления современных детей, которым такие технические средства действительно нужны.

Второе изменение произошло в содержании. Как раз в истории случилось то, что должно было случиться и в других предметах: сейчас сокращается количество учебных пособий — и это очень правильно.

На истории мы уже несколько лет работаем всего по трем учебникам. Это хорошо, потому что главный на уроке всё равно учитель.

А учебник и любые другие средства — это только некое дополнение к нему в тех случаях, когда ученик не может общаться с учителем напрямую: скажем, из-за длительной болезни.

В 1930-е годы был «Краткий курс истории ВКП(б)» — в буквальном смысле единственный учебник истории. И этот призрак всех очень пугал

Еще недавно в федеральном перечне учебников было 1400 наименований — естественно, это кошмарная цифра, и тут выбрать ни ученику, ни учителю решительно невозможно. Сейчас учебника три, и это удобно, потому что все-таки это не один и учитель может в определенной степени маневрировать между ними, выбирая задания.

Читайте также:  Проблемная мотивация

— Когда обсуждали сокращение количества учебников, некоторые опасались, что это приведет к одной точке зрения на историю. Потому что раньше спорные моменты могли быть представлены в разных пособиях по-разному. Была ли такая проблема?

— Когда происходило это обсуждение, я был одним из экспертов у нас в регионе. Чего боялись тогда коллеги и специалисты? В 1930-е годы был такой «Краткий курс истории ВКП(б)» — в буквальном смысле единственный учебник истории. И этот призрак всех очень пугал.

Но ничего подобного не произошло, потому что составили не единый учебник, а единый стандарт содержания, в котором прописаны спорные, трудные вопросы — и на них приведены дискуссионные точки зрения и некий общий взвешенный взгляд ученых.

И уже под этот общий контекст разные коллективы авторов писали общие учебники, которых сейчас осталось три. То есть позиция общая, а манера изложения разная.

— А о каких спорных моментах идет речь прежде всего?

— Они называются «трудные вопросы истории» — трудные для изучения, трудные для изложения. Это, например, эпоха Ивана Грозного, связанная с опричниной, централизацией государства. Естественно, это ХХ век — особенно [это важно] в этом году: столетие российской революции, вопрос белых и красных, вопрос поляризации общества.

— А насколько подробно на уроках говорят о современной истории России — времени после перестройки, 90-х?

— Времени действительно может быть не так много, если мы хотим сообщить какое-то предельное количество фактов по истории. Но мне кажется, это совершенно не ключ к изучению предмета. Я уверен, что знать историю и знать даты — это совершенно не синонимы.

Когда мы пытаемся превратить урок истории в изучение хронологических списков, это даже вредно. Потому что, во-первых, всё это забудется. Во-вторых, у современного человека, особенно у ребенка, сейчас есть внешняя память в виде «Гугла», которая, естественно, ему подскажет любую дату, так что совершенно необязательно ее в голове держать.

Это нормально: человек не машина, и он не для того создан, чтобы вести подсчеты.

Урок истории — это не место для того, чтобы мы обсуждали совсем глубинные, индивидуальные вопросы. В первую очередь потому, что такое не всегда может себе позволить ученик

Но смысл изучения истории прежде всего заключается в том, чтобы присвоить себе свою родную историю. Своим мы считаем то, по поводу чего переживаем, чему способны сочувствовать или радоваться.

Если мы в исторических событиях поможем ребятам увидеть что-то, что вызывает у них эмоциональный отклик, тогда, действительно, эта история будет для них своим. Как мы относимся к своей собственности — мы склонны ее защищать, мы ее оберегаем.

Наверное, было бы неплохо, если бы мы по такому же принципу относились к своей истории — как к своей собственности.

— Но отношение к событиям может быть как положительным, так и отрицательным.

— Так не все события в истории каждого народа, в том числе и нашего, нужно оценивать положительно. Все-таки история — это наука о людях, а люди несовершенны. Тем, наверное, сама эта наука и интересна.

— Насколько современные школьники интересуются политикой в целом?

— Мне нравится тенденция, которую и я сам, и мои коллеги видят за годы преподавания. Есть в обществознании такие блоки, актуальность которых детям объяснять не надо. То есть не требуется никаких вводных, почему детям это важно знать. К таким блокам относится, во-первых, всё право — от начала и до конца.

Здесь у современных детей какой-то априорный интерес ко всему, что связано с правовым полем. И второе — это то, что касается природы человека. Человек как особое существо в природе, которое подчиняется, с одной стороны, законам естественным, а с другой — законам социальным. Эта тематика их интересует.

— Почему, на ваш взгляд, у школьников такой интерес именно к праву и тому, что касается человека как части общества?

— Я думаю, всё, что задает в современном мире — разнообразном, подвижном — правила игры, всё, что позволяет понять свое отношение к окружающим людям и существующим институтам, вызывает живой интерес.

— Вы часто обсуждаете со школьниками какие-то современные политические события, происходящие у нас в городе? Например, митинг в поддержку Навального 7 октября. На ваш взгляд, нужно ли об этом говорить на уроках?

— Я уверен, что урок, и в том числе урок истории, это не место для того, чтобы мы обсуждали совсем глубинные, индивидуальные вопросы.

В первую очередь потому, что такое не всегда может себе позволить ученик: это достаточно трудный разговор, который в условиях массового обсуждения бывает для ребят и болезненным, и, наверное, даже вредным.

Поэтому в том диалоге, который существует у меня с моими ученикам, мы такие вопросы, конечно, обсуждаем, но это не в формате урока, а в формате внеклассных занятий или просто беседы.

— То есть ученики обычно сами спрашивают об этом?

— Да, и делают это достаточно часто, но обычно — индивидуально, для того чтобы разговор получился более открытым и чтобы они выяснили то, что их интересует.

— Сейчас многие обращают внимание на то, что на митингах последних лет стало больше школьников, в том числе среди задержанных. На ваш взгляд, это показатель того, что они стали более политически активными, чем раньше?

— Я думаю, нет. Если мы вспомним периоды истории в ХХ веке, то в советской школе дети точно интересовались политикой в своей стране не меньше, чем сейчас, а, может быть, еще и больше.

Я считаю, что это связано не с каким-то конкретным политическим моментом, а с природой ребенка, которому вообще свойственно эмоционально откликаться на то, что происходит вокруг него, и примерять на себя разные социальные роли.

В конечном итоге это помогает ему лучше социализироваться.

— Что влияет на то, есть ли этот эмоциональный отклик: родители, школа, интернет, соцсети?

— Средства коммуникации, конечно, у ребят изменились, но я не вижу в этом ничего сиюминутного и не думаю, что стоит придавать особое значение тем поводам, о которых вы говорите.

Я не уверен, что ребята как-то глубоко разбираются в том, почему собираются эти митинги. Поэтому и наша задача, и задача семьи в том, чтобы яснее показать ребятам, в чем суть происходящего.

На этом интерес большинства детей исчерпывается.

— Тем не менее есть учителя, которые пытаются передать школьникам свою точку зрения на происходящее, а есть более «нейтральные».

— Учитель, конечно, не должен быть нейтральным к тому, что происходит вокруг. Это было бы очень странно. Но урок все-таки не митинг — и это должно быть и ребенку, и учителю вполне понятно. Есть классические задачи и формы работы, которые приемлемы, а есть то, что неприемлемо ни в коем случае.

— Бывает ли, что у учеников возникает какое-то искаженное представление об истории — например, из-за популярных пабликов в соцсетях и других неточных интернет-ресурсов на историческую тему?

— Ребята, конечно, очень сильно погружены и в гаджеты, и в цифровую среду — это реальность, в которой мы существуем. Но бороться с этим и запрещать на уроках пользоваться техническими средствами — в каком-то смысле как бороться с будущим. Это неверно.

Вызов, который стоит перед учителем, заключается в том, чтобы для самого себя переоценить и цифровую среду, и гаджеты в руках ребенка.

Их нужно рассматривать как рабочий инструмент, с помощью которого можно решить какие-то практически значимые задачи — скажем, поиск информации.

Источник: https://paperpaper.ru/ilya-demakov/

Школьная политика

На выходных полиция забрала с уроков брянского школьника из-за репоста группы митинга по итогам расследования Фонда борьбы с коррупцией о «тайной империи» Дмитрия Медведева. После этого директор Погарской школы №1 провела с учениками «воспитательную беседу». Мы тоже поговорили со школьниками, не о патриотизме, а о свободе выражения политической позиции.

По просьбам героев все имена заменены вымышленными: школьники опасаются проблем и скандалов.

Александра Конученица N класса

В школе не особо говорят о политике. В нее дети посвящены поверхностно, два-три человека смотрят новости. Даже после крупных событий ничего никто не обсуждает. Практически единственное, что нам говорили, — почему опасно ИГИЛ. Мы обсуждали теракты и политику на ОБЖ.

Еще на классный час пришла социальный педагог: это было вскоре после того, как случилась катастрофа с самолётом, который летел в Санкт-Петербург. Она говорила, ИГИЛ опасен тем, что агитирует детей через интернет.

И что не надо отвечать незнакомым через интернет, мало ли что.

Моя мама работает в сфере политики, поэтому надо знать, что происходит в мире. Из новостей я чаще всего смотрю Первый канал. Ну, как смотрю: прихожу – включены новости, мне интересно. Вообще, я узнаю о политике и других новостях не только из телевизора, еще из интернета: читаю без цели найти что-либо и просто натыкаюсь на новости.

Учителя-предметники иногда вступают в разговор о политике в шутливой форме, но не более того. Им нет времени отвлекаться на уроке, поэтому они слегка затронут происходящее и идут дальше. Но вряд ли они целенаправленно обходят эту тему.

С одноклассниками мы не часто обсуждаем что-то из политики, но когда выбирали президента США, об этом говорили все. Я все равно не очень люблю говорить об этом с ними, слишком много споров. Мне не важно высказывать свое мнение в школе, но особой возможности это сделать тоже нет. Моих одноклассников политика не трогает — мы просто об этом не говорим.

Ничего плохого не будет, если дети будут посвящены в нее. Просто знать обстановку важно, чтобы понимать, как власть ведёт политику, можно ли улучшить положение. Но я об этом не часто думаю.

Я знаю, что основное происходит в мире и о том, что мне непонятно или просто интересно, спрашиваю у родителей. Мои мысли часто пересекаются с мамиными и периодически расходятся с папиными.

К примеру, в последний раз мы обсуждали Евровидение, которое сейчас очень близко к политическим делам.

Аркадий Ларионовученик 9 класса

В школе ученик должен иметь право свободно выражать политическую позицию. Для этого надо изменить понимание школы в глазах взрослых. Многие думают, что она должна воспитывать эту позицию. У меня так и делают: на некоторых уроках растят типичных патриотов и пионеров.

Учитель истории и искусства Санкт-Петербурга часто говорит о том, каким должен быть школьник и истинный петербуржец: читать определенную литературу, знать в совершенстве город – это именно обязанность. Никогда не выражать своей точки зрения и молчать, чаще смотреть телевизор, меньше сидеть в интернете, а лучше вообще о нем забыть – все самое важное говорят по Первому каналу.

Учитель математики в добровольно-принудительном порядке просит ходить на мероприятия. Например, на урок мужества, который проходит после всех занятий. У нас в школе есть патриотический музей памяти войны, и там проходят эти самые уроки мужества.

Однажды говорили о том, как важно идти в армию, при этом основные аргументы были на уровне «не служил – не мужик». На одном из уроков ветеран рассказывал, как не любит современную культуру, и предлагал купить свои книги за 500 рублей.

Скоро нас поведут в «музей политического воспитания» — именно воспитания, не знаю даже, где такой. Когда я попытался отказаться, сказали, что это обязательно.

Самое страшное, что может случиться, если сопротивляться, — это звонок родителям. Однажды я сказал, что не хочу идти в армию, так мне долго промывали мозги, насколько это плохо.

Учительница дополнительного образования позвонила родителям. Они мне ничего не сказали, так как сами против. Или вот моя классная, она консерватор, может начать орать и тоже позвонить родителям.

В общем, ничего особого, но выслушивать нотаций не хочется.

Читайте также:  Монотипия в детском саду, конспект занятия, особенности техники

На остальных уроках все зависит от учителя: когда я попробовал озвучить проблемы «пакета яровой» на уроке по конституционному праву, учитель обществознания замяла тему. А на географии можно об этом говорить, но не желательно, ибо много информации, которую нужно успеть усвоить.

В итоге о политике я говорю только на перемене, когда нас никто не слушает и можно говорить, что хочешь. С одноклассниками обсуждаю почти все события, связанные с политикой: кейс Руслана Соколовского и случаи, когда людей сажали за решетку за репосты, или больницу в Уфе, где нет парапетов и инвалид не может подняться на этаж выше.

Анастасия Кирилловаученица 11 класса

С политическими новостями я сталкиваюсь крайне редко: когда пролистываю новостную ленту в интернет-журналах или краем уха слышу что-то от друзей. Сама очень редко ищу новости на эту тему, так как осознаю, что в вопросе совсем не разбираюсь, хотя хотелось бы.

Политика в моей школе не затрагивается. Иногда я слышу незначительные споры из конца класса, но происходит это нечасто. Учителя никогда эту тему не поднимают, и, если кто-то из учеников задает вопрос о политических событиях, преподаватели спускают эти разговоры на нет, переключаясь на тему урока, или же отвечают сухо. По всей видимости, по причине той же непросвещенности.

Я не пробовала говорить о политике в школе, но, мне кажется, разглагольствования будут быстро пресечены, потому что обычно учителя держатся своей точки зрения и абсолютно не хотят рассматривать какие-либо другие позиции. Если их мысли опровергнуты, это означает, что они ошибались, а для самооценки это всегда очень сильный удар. Они забывают, что люди могут ошибаться и что это совершенно нормально.

Мария Фроловаученица 10 класса

На истории с нами говорят о политике в рамках исторических событий, подкрепляя это примерами событий настоящего времени и сравнением с современными личностями. На обществознании говорим о политике в основном в контексте взаимодействия личности/общества с государством.

Иногда идут «разговоры за жизнь», если учителю задают вопрос о том, почему что-нибудь в окружающей нас реальности так, а не иначе. Разговор обычно возникает довольно спонтанно. На истории недавно проходили политику Сталина – сравнивали с нынешним временем. Мы обсуждаем разные вопросы и делимся мнениями, что в школе не возбраняется, и даже поощряется.

Я не помню, чтобы политические темы заминались, и ощущения, что какие-то темы в школе обсуждать можно, а какие-то нет, никогда не было.

Я не особенно интересуюсь и не читаю никогда конкретных новостных изданий/сайтов. Если вижу заголовки, меня заинтересовавшие, то открываю несколько разных сайтов. Если тема совсем уж заинтересовала, то я отдельно ищу информацию по ней. Любимых источников нет.

Конкретной политической позиции я не придерживаюсь именно из-за того, что это кажется чем-то аморфно-демагогически странным. Но если у меня есть мнение о конкретном вопросе, то иногда ввязываюсь в споры. О том, насколько важна для меня возможность выражать свое мнение, я не задумывалась, потому что она всегда была.

Александра Гришкинаученица 10 класса

В школе периодически тему политики поднимает учительница русского языка.

Она открыто выражает и пропагандирует свою позицию: «Все страны угрожают России и желают заполучить её ресурсы», «Каждый гражданин России обязан быть патриотом», «В Украине война с фашистскими бандеровцами», «Власть нельзя критиковать» и, моё любимое, «Все умные европейцы, которых осталось не очень много, понимают, что Россия — единственная европейская страна, которая сохранила культурные ценности». По её мнению, мир стоит на пороге третьей мировой войны, и потому в школы следует вернуть политинформацию, чтобы дети были в курсе мировых политических событий. По другим вопросам она понимает позицию собеседника, но не меняет свою. Администрация никак не реагирует на это, а сама учительница пару раз говорила, что её просят иногда рассказывать ученикам о политике, но кто и зачем это делает – неизвестно. Большинство учеников не интересуются политикой, и никто не пытается возражать.

На истории и обществознании иногда обсуждаются важные, по мнению учителя, темы: выборы, дебаты иностранных лидеров или изменения в законодательстве. На географии — споры между некоторыми государствами по поводу территории.

Выражать свою политическую позицию в школе важно, в моей это можно сделать практически на любом уроке, но одноклассников это не интересует, поэтому я не обсуждаю подобные вопросы с ними. Моя политическая позиция пока не до конца сформирована, её выражение для меня не важно в школе, важнее возможность обсуждать её дома или с интересными мне людьми.

Елена Мирнаяученица 10 класса

В школе тема политики всплывает нередко — это основная платформа для общения со сверстниками и высказывания мыслей. Лично я в политику никогда лезть не стремилась. Знаю, что родители власть недолюбливают, мама ходит на митинги, папа отказывается работать с чиновниками, но конкретные аргументы за их позицию я начала осознавать только год-два назад.

С политическими новостями чаще всего встречаюсь в разного рода блогах. Обычно — в видеоблогах ребят из русского сегмента ютьюба. Телевизор я не смотрю, потому что считаю это бессмысленным, ибо информация, проходящая через фильтр телевидения, — такая себе информация в плане достоверности.

Хотя и блогеров сейчас потихоньку начали закрывать: Данила Поперечный (spoontamer) был вынужден с нового года прекратить обсуждать политику на своём канале. Помню, как от него узнала о «пакете Яровой».

Неделю потом ходила по школе и со всеми обсуждала — в голове не укладывалось, как люди могут спокойно это воспринимать.

В школе мы с друзьями чаще всего поднимали вопросы законов об оскорблении чувств верующих и о пропаганде гомосексуализма. Помню, на уроке искусства по второму вопросу в классе восьмом с одноклассником чуть не подралась. Учитель подошёл к моему оппоненту и поддержал мою, более толерантную, позицию. Мне тогда так хорошо стало, спокойнее, что ли.

Не обойтись без разговоров о политике на уроках обществознания. Разговоры о нашей стране ограничивается шуточками с учителем об «их высочестве» Путине и о «запахе демократии, веющим со стороны Европы».

Но бывают и долгие обсуждения, как в день выборов в Америке. Победа Трампа не прошла мимо нас, поэтому все обществознание разговор только об этом и шёл.

На других уроках такого нет, только разовые шутки и возгласы к месту, на которые не принято отвечать.

Мне такая форма общения нравится. В школе должны давать представление не только об устройстве мира в целом, но и о нынешних проблемах, которые нам придётся решать, когда мы выйдем из ее стен. Лучше разговаривать с учениками о том, что они могли услышать в интернетике, но не могли понять, потому что с половиной проблем ещё и не сталкивались.

Я спокойно выражаю в школе свою позицию. Ещё несформировавшуюся, шаткую, но свою. Не бывает такого, что учителя напрямую спрашивают нас о наших взглядах на ситуацию в стране, наверное, думают, что ещё ничего не понимаем. Но и затыкать нас никто не будет.

Источник: http://shpspb.ru/shkolnaya-politika/

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

Несмотря на закостенелую политическую систему, среди кандидатов на местных и региональных выборах в РФ много молодежи, которая вселяет надежду на будущее России, считает Миодраг Шорич.

В Германии многие жалуются, что перед выборами в бундестаг предвыборной гонке явно недостает настоящего накала. В конце концов, по их мнению, все останется по-прежнему. И это не идет ни в какое сравнение с ажиотажем в США, где соперники вели борьбу за власть всеми средствами, в том числе врукопашную перед работающими телевизионными камерами, и это было очень зрелищно.

Но все это нельзя сравнивать с происходящим в России, где в воскресенье пройдут выборы губернаторов и депутатов местных парламентов. При этом многие россияне даже не знают, что нужно идти на избирательные участки, поскольку ни телевидение и многочисленные газеты практически не освещают эту тему. По оценкам экспертов, явка избирателей составит около 30 процентов.

Молодые и активные кандидаты

Тем более поражает то, что так много молодых людей борются за, как правило, неоплачиваемое депутатское место в местном парламенте. По сравнению с 2012 годом в нынешних выборах участвуют вдвое больше кандидатов в возрасте до 21 года. Тех, кому еще не исполнилось 35 и кто выставил свою кандидатуру на выборах, тоже намного больше. Как это объяснить?

Если поговорить с некоторыми из них, снова начинаешь верить в политическое будущее России. Они не циничны, как многие россияне старшего поколения, которые считают, что все равно ничего нельзя изменить.

В целом кандидаты — часто студенты или молодые интеллектуалы — одновременно патриоты и имеют демократические взгляды, как их понимают на Западе. Они осуждают процветающую коррупцию, давление на СМИ, скудное финансирование некогда хорошей системы образования в России.

Они хотят взять свою жизнь в своих руки, сформировать политику — прежде всего на региональном и локальном уровне, то есть там, где она затрагивает людей напрямую.

Эти молодые политики знают, что выберут лишь малую долю из них. В распоряжении кандидатов от правящей партии «Единая Россия» достаточно средств на избирательную кампанию, целая армия оплачиваемых помощников, которые расклеивают плакаты и раздают избирателям рекламные брошюры.

Однако политического Давида, очевидно, не удивить выставляемым на показ превосходством Голиафа. Ведь на плакатах можно написать что угодно, а брошюры не вызывают доверия.

Но когда молодой студент ходит от квартиры к квартире, представляется и просто просит людей отдать свои голоса, это западает в душу, пробуждает симпатию, дарит надежду.

Генеральная репетиция президентских выборов?

На вопрос, являются ли предстоящие местные и региональные выборы своего рода генеральной репетицией президентских выборов, которые состоятся в марте 2018 года, можно ответить и «да», и «нет».

Да — поскольку в воскресенье аппарат президента будет проверять, насколько велик у населения протестный потенциал, и тестировать свои механизмы избирательной кампании.

Нет — поскольку победа на этих выборах правящей партии на самом деле не ставится под сомнение.

Стоит ли в воскресенье ждать сюрпризов? В сентябре 2013 года Алексей Навальный показал удивительно  хорошие результаты на выборах мэра в Москве. Он нагнал на правящую элиту страху, от которого она до сих пор не может оправиться. Тогда же мэром Екатеринбурга стал Евгений Ройзман. В Кремле, между тем, планировали, что результат будет другим.

Каким бы ни был исход воскресных выборов, России нужны эти активные молодые люди, страна может ими гордиться. Потому что рано или поздно они изменят эту страну.

Источник: https://newsland.com/user/4297834589/content/rossii-nuzhna-politicheski-aktivnaia-molodezh/5989651

Зачем нужно Российское движение школьников

В минувший вторник редакция «Учительской газеты» увеличилась ровно вдвое. Причем вторая ее половина оказалась тоже весьма профессиональной, но достаточно юной: посмотреть, чем сегодня живет самое опытное педагогическое издание страны, пришли участники XVI Всероссийского конкурса школьных изданий «Больше изданий хороших и разных».

На утренней редколлегии всего четверо новичков — это одиннадцатиклассники из газеты «Антирутин» школы №38 из Ростова-на-Дону и их сверстники из газеты «Горностай», которую издает одноименный образовательный центр в Новосибирске. Это те, кто в ближайшем будущем планирует связать свою профессиональную жизнь с управлением медиа.

Главный редактор «Учительской  газеты» Петр Положевец вводит новичков в курс дела: когда, кем и в каких обстоятельствах была создана «Учительская газета», какие важнейшие вехи она прошла и почему сегодня по прошествии более 90 лет она остается ведущим российским СМИ, на высоком экспертном уровне освещающим сложнейшие вопросы современного образования.

В экспресс-лекцию по истории журналистики органично вплетаются элементы методики управления издательским домом. Пожалуй, о лучшем профессиональном мастер-классе нельзя и мечтать. …

Разбор вышедшего номера «Учительской газеты», планирование следующего — гости редакции участвуют во всем: оценивают способы и особенности верстки (как здесь и как у нас), думают над тем, как продолжить темы текущего номера и что добавить, чтобы газета стала визуально еще интереснее и полнее содержательно…

Острый взгляд юных журналистов подмечает многое, и скорее всего взять на вооружение что-то из прозвучавшего в ходе обсуждений стоит не только им.Во второй половине дня к коллегам из Ростова-на-Дону и Новосибирска присоединяется команда «Переменки» — газеты лицея №11 из города Челябинска.

Все вместе занимаемся перспективным планированием «Эпицентра» — эта рубрика с начала года вновь появилась в газете. Выбор темы, материала, формы подачи — всё исключительно в руках юных журналистов.В качестве проблемного вопроса, который в самое ближайшее время подлежит рассмотрению, выбрали Российское движение школьников.

Читайте также:  Смысл и цели эвристического обучения

Ну а кому как не его потенциальным участникам знать, что это такое и зачем это нужно их сверстникам?! Но блицопрос показывает, что лишь немногие из присутствующих в курсе, что это за организация… Домашнее, то есть редакционное, задание — узнать и написать.

Редактор отдела образования и воспитания «Учительской газеты» Светлана Руденко обещает, что эти материалы войдут в ближайший номер.Огромное впечатление на гостей производит первый номер «Учительской газеты» от 3 октября 1924 года.Когда вместе собираются журналисты, начинающие и опытные, — это не только дискуссия в рамках единого профессионального кода, но и просто доброе человеческое общение… И, пожалуй, лучше, чем выпускающий редактор «Антирутина» Виктория Глущенко, не скажешь:- Я очень рада, что мы пришли именно в «Учительскую газету». Шли на серьезный мастер-класс, а попали к таким светлым и дружелюбным людям. ​

Егор ВИНОГРАДОВ, 10-й класс, школа №91, Нижний Новгород:В скауты принимают не всех

Я скаут. В нашей школе расположен региональный штаб Российского скаутского движения. Я с детства мечтал стать скаутом, как мой двоюродный старший брат. Он во всем был и остается для меня примером. Даже родителей упросил отдать меня в школу, где есть скауты, потому что ближе к нашему дому совсем другая, а сюда пришлось проситься.

Сначала меня, конечно, привлекала лишь внешняя сторона: форма, галстуки, возможность ездить в походы, в загородный лагерь, где учат сплаву по реке и основам выживания с минимумом подручных средств. Потом я постепенно увидел и внутреннюю привлекательность скаутского движения.

Мне нравится, что это организация неформальная, хотя и жестко построенная в смысле дисциплины — новички во всем подчиняются старшим и опытным инструкторам. С одной стороны, это может внушить сомнения, но они рассеиваются, когда узнаешь, что плохой и непорядочный человек никогда не станет инструктором.

Такого человека не допустят к власти — это невозможно в скаутском движении, его просто выгонят из организации. Жизнь здесь построена таким образом, что сущность человека проявляется если не сразу, то вскоре — в трудных испытаниях человек показывает характер, узнает, на что способен.

Мне нравится, что в скауты принимают не всех подряд, что нужно подготовиться, пройти испытания и доказать, что ты достоин. Я не понимаю смысла организаций, в которые всем классом можно вступить. Мне кажется, что такие общедоступные массовые организации не имеют никакого смысла. Мне бы было неинтересно в такой.

Ярослав Р., девятиклассник, Московская область:
Каждый в ответе за себя

К сожалению, я не слышал о такой организации. Не думаю, что она нужна, сегодня объединить всех вместе практически невозможно — люди, и школьники в том числе, очень разные, я, к примеру, никакой общественной работой не занимаюсь, мне это неинтересно.

Да и нет времени на это — учусь в 9-м классе, так что приходится готовиться к ОГЭ, каждый день по 6-7 уроков, а потом занятия с репетиторами. К сожалению, сейчас не то время, когда можно жить по принципу «Один за всех, и все за одного».

Мне кажется, что организовать нечто подобное пионерии и комсомолу сегодня нереально. В моем классе не только я, но и многие мои товарищи про Российское движение школьников даже не слышали.

Встает вопрос — стоит тогда ломать копья и искусственно создавать организацию, которая никогда не станет массовой?

Петр РОГАЧЕВ, шестиклассник, школа №50, Нижний Новгород:
Нравится быть тимуровцем

В нашем классе есть тимуровская организация. Мы помогаем старшим в добрых делах. И в общешкольных делах, и дома. Мы с моим братом помогаем убираться соседу, он инвалид, и ему трудно двигаться. Мне нравится быть тимуровцем. 

Маша П., 9-й класс, школа №7, Павлово, Нижегородская область:
Личное дело каждого

Источник: http://www.ug.ru/archive/69627

Провокация и донос стали инструментами расправы школьников над учителем — МК

Как современные школьники усваивают взрослые уроки лжи и лицемерия

23.11.2018 в 15:03, просмотров: 16176

Очередная трагедия. Несколько дней назад в Смоленской области 14-летняя девочка-инвалид рассталась с жизнью из-за травли одноклассников и одиночества. Одноклассники обзывали ее Циклопом из-за проблем со зрением.

Она росла в малообеспеченной семье с сестренкой и матерью, работавшей санитаркой. Незадолго до трагедии Настя написала письмо Путину, где рассказала о низкой зарплате матери и попросила помочь.

В результате женщину вызвали на ковер к начальству и пожурили за слишком активную гражданскую позицию дочери.

«Почему они все такие злые?» — написала девочка на своей странице в соцсети. На этот вопрос я попытался найти ответ в колонке «Спасти от ненависти» («МК», №235 от 26.10.2018 г.). С момента публикации миновал лишь месяц, а эксцессы, в которых проявляются разнообразные формы агрессивного поведения педагогов и школьников, только множатся.

Учительница ударила головой о парту второклассника, который отвлекся от учебника (школа №1 города Асино Асиновского района Томской области). Учительница начальных классов избила школьника на перемене. (Комсомольск-на-Амуре, Хабаровский край). В Северодвинске учительница наказывает учеников скакалкой.

И, наконец, автоагрессия девочки-инвалида в Смоленской области.

Об этом горько писать и тяжело говорить, но взаимная ненависть и агрессия становятся нормой жизни.

Но в колокол бить надо, ибо он звонит по нас! Средства массовой информации только тем и заняты, привлекая внимание общества к этой кровоточащей проблеме. Это их прямая обязанность.

А вот задача профессионалов — выявлять подлинные глубинные причины пандемии ненависти и вырабатывать эффективные психолого-педагогические средства, которые помогут блокировать эпидемию насилия.

Вместо этого с политического олимпа, а точнее из Госдумы, как из рога изобилия сыплются очередные предложения депутатов, вызванные их внезапными творческими озарениями.

Так, зампред комитета Госдумы по образованию и науке Борис Чернышов предложил заменить ЕГЭ на систему выявления талантов, основанную на блокчейне, и направил соответствующие предложения министру просвещения Ольге Васильевой. Как говорится, в огороде бузина, а в Киеве дядька.

Выявление ранней одаренности — одна проблема, к которой существуют разнообразные подходы, а итоговая аттестация выпускников — совсем другая. То ли депутат уверен, что все подростки к моменту выпуска станут одаренными, если, конечно, не поубивают друг друга по дороге.

То ли уповает на то, что в результате естественного отбора к выпуску подойдут одни одаренные. Тогда ЕГЭ действительно не понадобится, что позволит сэкономить государственные средства, выделенные на его проведение.

С думских высот, однако, опустимся на землю, где легче разглядеть подробности драматических событий. Большинство из них стало известно широкой общественности благодаря социальным сетям.

Школьники с одинаковым пристрастием снимали на гаджеты как свои издевательства над сверстниками, так и эпизоды учительского насилия.

В отношении учителей общественная и административная реакция следовала немедленно: увольнение с работы, возбуждение уголовного дела. Дети намотали это на ус и сделали свои далеко идущие выводы.

Я внимательно всматривался в ролик, где учительница начальных классов избивает второклассника. И вот что мне показалось странным. Еще ничто не предвещает учительского непотребства, она спокойно идет по коридору, но ее съемка со спины уже идет! Несколько секунд — и готово: избиение началось, а юные папарацци получают эксклюзивные кадры, которые вскоре наберут невероятное количество лайков.

Не оправдываю учителя, не утверждаю, что данный сюжет носит постановочный характер, ибо срежиссировать такое, тем более детям, невозможно. Но очевидно, что кульминации «пьесы» предшествовала некая предыстория, которая побудила юных авторов затаиться и ожидать развязки событий.

Какая? Остается только догадываться. Возможно, жертва сознательно доводила учителя до белого каления на протяжении ряда уроков (я видел ситуацию, когда ребенок с явными проблемами психики ложился на пол у доски и громко воспроизводил нецензурную лексику своих родителей).

Или степень профессионального выгорания учителя достигла такой стадии, что подобный инцидент случался и раньше. Всякое могло быть. Но в результате мы имеем дело с относительно новой педагогической ситуацией, когда провокация и донос становятся в руках детей эффективными инструментами расправы с учителем.

Убедиться в этом мне дано было совсем недавно.

Молодая интеллигентная учительница принесла мне сочинение шестиклассника. Кратко передаю его содержание: «Мне нравится родная школа. Она такая красивая. Мне нравится наша учительница, она тоже красивая. Особенно мне нравится, что она на каждом уроке ругается матом и бьет меня».

Легко представить себе состояние педагога, прочитавшего такой «положительный» отзыв о своей работе.

«Я, — рассказал педагог, — после урока отозвала его в сторону и спросила: с какой целью он на меня клевещет?

— Он извинился?

— Представьте себе, нет. Более того, он заявил, что может подговорить других ребят и они в Интернете подтвердят, что все это правда. И тогда директор точно снимет меня с работы.

— За что он вам мстит?

— Он на уроке постоянно обращает на себя внимание. Тянет руку, хочет отвечать на любой вопрос. Но желает, чтобы спрашивали только его. Но он же в классе не один».

Ничего принципиально нового в этой педагогической ситуации я не усмотрел. Старо как мир: ребенок хочет завоевать внимание симпатичной молодой учительницы. Новых здесь два аспекта: использование провокации и медийной манипуляции. Как никак на дворе двадцать первый век, где модернизируется все, включая подлость.

Об этом и шел на следующее утро мужской разговор на троих: мальчик, его отец и директор школы. Обсуждалась незыблемая нравственна формула: Провокация + донос = подлость.

Увы, «школа стоит не на Луне» (Януш Корчак). Дети мгновенно впитывают атмосферу общества. Хочешь привлечь к себе внимание? Лучший способ — нагадить и запустить эти экскременты в медийное пространство. Так устроены наиболее рейтинговые ток-шоу, где скрупулезно, под увеличительным стеклом, исследуется грязное белье подлинных и мнимых кумиров.

Провокация, донос, за которым следует судебная расправа, — также достаточно распространенная ситуация в нашей жизни. И эту печальную реальность дети наматывают на ус.

Что же со всем этим делать? В ответ на эти вызовы и угрозы существуют рамочные решения. И решения сущностные.

Начну с первых. Долгое время все во мне восставало против установления видеокамер в каждом классе. На памяти немедленно приходили стоки антиутопии Оруэла «1984», где Большой брат наблюдает за каждым в тоталитарном государстве.

Очевидно, что работа под камеру (читай — на камеру) нарушает доверительность общения учителя и ученика, рвет невидимые духовные связи между ними. Но что поделать, мир кардинально изменился. Установленная видеокамера в равной степени защитит учителя от клеветы ученика и ученика — от учителя, которому отказали педагогические тормоза.

Но это, повторяю, лишь рамочное средство поддержания взаимной психологической безопасности, не затрагивающее глубинной сущности проблемы.

А по сути истины просты, и высказаны они бывшим учителем Булатом Шалвовичем Окуджавой. Истина первая: «Не надо придавать значения злословью». Банальная картина: семейная вечеринка, общее застолье. Хозяева и гости вместе с детьми весело проводят время, обмениваясь любезностями и шутками.

Но, как только за гостями закрылась дверь, хозяева в присутствии детей начинают перемывать кости ушедшим. Так дети получают первый урок фальши и двоедушия. Смешно сказать, но я много раз замечал, что на мои явные успехи (издание новой книги, постановка успешного спектакля) знакомые обычно не реагируют.

Но стоит появиться в сетях какой-либо гадости, не позвонит только ленивый: «А ты читал? Ты слышал?» Таков мир взрослых. Тогда что же мы требуем от детей?

Отсюда вторая истина: «Давайте говорить друг другу комплименты» и учить этому детей. Переведем эти «банальные» истины на язык современных педагогических реалий, где почти каждый подросток встречается с булингом (травлей) в Интернете.

Первое средство защиты — не сплетничать, не передавать гадости тому, кому они адресованы. Но, коль скоро они дошли до адресата, сказать: плюнь, не обращай внимания на дураков, они просто завидуют, мы-то знаем, кто ты есть на самом деле.

Второй способ защиты — поддержка высокой самооценки друг друга. Отсюда комплименты по поводу любых качеств: внешности, ума, добросердечия… Уверен, каждого есть за что оценить. «Давайте восклицать, друг другом восхищаться, высокопарных слов не надо опасаться».

Но всему этому надо учиться самим и учить детей. Тогда девочка-инвалид не поставит роковой вопрос в социальных сетях: «Почему они все такие злые?».

Читайте материалы по теме: «На то она и задница»: учительница, приговаривая, избивала детей скакалкой»

«Школьника сбил поезд после конфликта с учителем»

Источник: https://www.mk.ru/social/2018/11/23/provokaciya-i-donos-stali-instrumentami-raspravy-shkolnikov-nad-uchitelem.html

Ссылка на основную публикацию